Паучья тень

Глубоко в горах, где воздух становился тяжёлым от сырости, а стены пещер дышали древним холодом, Мортимер очнулся от оглушительного звона в ушах. Камни всё ещё осыпались где‑то позади, отзываясь глухими ударами, словно сама гора пыталась переварить произошедшее. Он попытался подняться, но тело отзывалось болью, а голова кружилась так, будто его бросили в водоворот.

Когда зрение прояснилось, он увидел, что лежит на каменном полу огромного подземного зала, освещённого слабым голубоватым светом от грибов, растущих на стенах, и рядом виднеется силуэт, который он узнал бы даже в полной темноте. Это была его некогда возлюбленная — Сариэль.

Она стояла, прислонившись к колонне из застывшего базальта, и смотрела на него с той самой загадочной улыбкой, которую он когда‑то считал очаровательной. Её серебристые волосы, обычно аккуратно заплетённые, теперь спадали свободно, словно паутина, а зелёное платье было украшено символами Ллос — тонкими, почти незаметными узорами, похожими на паучьи нити.

— Ты снова очнулся быстрее, чем я ожидала, — произнесла она мягко. — Ты всегда был упрямым, Морти, даже когда мир рушится у тебя под ногами.

Он резко сел, оттолкнувшись от пола, и огляделся. Ни его отряда, ни эльфов Ллос, с которыми они столкнулись, не было видно. Только он и она.

— Где остальные? — спросил он. Голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Что ты сделала?

Сариэль оттолкнулась от колонны и медленно подошла ближе, её шаги были почти неслышны, будто она скользила по камню.

— Я ничего не делала, — ответила она с игривой интонацией, слегка наклонив голову. — Это сделала гора... или судьба... или Ллос... иногда они действуют удивительно согласованно.

Мортимер поднялся на ноги, сжав кулаки.

— Не играй со мной, Сариэль. Мы оба знаем, что ты не та, кем была. Ты ведёшь себя так, будто всё это игра, но здесь погибли невинные, и погибнут ещё, если ты не остановишься.

Она рассмеялась тихо, почти ласково.

— О, Морти… ты всё такой же. Всё ещё веришь, что мир можно спасти добротой и заботой. Всё ещё думаешь, что слабых нужно защищать, а не направлять. Всё ещё цепляешься за свои идеалы, как за старую тряпку.

Она подошла так близко, что он почувствовал запах её духов, когда‑то любимый, но теперь вызывающий тревогу.

— Но мир меняется, — прошептала она, — и ты можешь стать частью этого. Ты можешь быть рядом со мной, Ллос принимает сильных. Она даёт свободу от сомнений, от страха, от слабости. Присоединись ко мне, Морти, мы могли бы…

Он резко отступил, словно её слова были ядом.

— Свободу? — перебил он. — Ты называешь свободой то, что делает Ллос?! Ты называешь свободой убийства, подчинение, разрушение?! Ты была друидом, Сариэль! Ты учила меня, что жизнь, это дар. Что каждый росток, каждый зверь, каждый человек заслуживает защиты! Что случилось с той женщиной?!

Её глаза блеснули чем‑то похожим на азарт.

— Она проснулась, — ответила Сариэль. — Она увидела правду, и ты тоже можешь её увидеть. Всё, что тебе нужно, это перестать цепляться за старые убеждения. Ллос не разрушает, она освобождает и показывает, кем ты можешь быть, если перестанешь бояться.

— Я не боюсь, — твёрдо сказал Мортимер. — Я просто не предаю тех, кто слабее. Я не предаю тех, кто доверяет мне. И я не предам тебя… даже сейчас... но я не пойду за тобой. Никогда.

Сариэль остановилась, её улыбка стала тоньше, холоднее.

— Значит, ты всё ещё выбираешь их, — произнесла она тихо. — Тех, кто никогда не поймёт тебя. Тех, кто отвернётся от тебя, если ты оступишься. Тех, кто слабее тебя.

— Я выбираю тех, кто нуждается в защите, — ответил он, — и тех, кто ещё может быть спасён.

Она замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло что‑то… знакомое — тень той Сариэль, которую он любил, но затем это исчезло, словно не было вовсе.

— Тогда ты выбрал путь против меня, — сказала она мягко. — И против неё.

— Я сделал свой выбор уже давно.

Сариэль улыбнулась, загадочно, почти нежно.

— Посмотрим, Морти, куда приведёт твой путь… и кто останется в конце.

Они замерли смотря друг на друга, ожидая, кто сделает следующий шаг.