Воин Мистры

Под землёй, в глубинах разрушенной легендарной кузни, где воздух был пропитан гарью, пеплом и остатками магии, Гримджоу медленно поднялся на ноги, чувствуя, как камни под ним дрожат от отголосков недавнего взрыва. Магический импульс, вызванный столкновением сил Мистры и тёмного плетения Царства Теней, отбросил его вниз, отделив от остального отряда Братства Грифона. Теперь он стоял один среди обломков древних механизмов, расколотых плит и клубов пыли, которые медленно оседали, открывая ему вид на то, что приближалось из темноты.

Их силуэты, иссохшие, вытянутые, с пустыми глазницами, светящимися фиолетовым огнём, двигались бесшумно, словно сами были частью подземного мрака. Они спускались по разрушенным лестницам, выползали из трещин, поднимались из провалов, словно кузня стала вратами в Царство Теней.

Гримджоу крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как благодать Мистры откликается на его решимость. Он служил Братству Грифона много лет и за эти годы соратники стали для него всем: домом, долгом, смыслом, и сейчас он был готов отдать за них жизнь.

Он сделал шаг вперёд, и первый мертвец бросился на него. Гримджоу встретил его клинком, разрубив пополам, и тварь рассыпалась в пепел, который мгновенно растворился в воздухе. Вторая попыталась обойти сбоку, он отбил удар, шагнул вперёд и вонзил меч ей в грудь, но за ними шли новые.

Подземелье наполнилось звоном стали, хрустом костей и шипением тёмной магии. Гримджоу двигался быстро, точно, без лишних жестов: как учил отец, как требовала Мистра. Каждый удар был выверен, а каждый шаг продуман. Он не позволял себе отступить ни на дюйм, потому что знал, что за его спиной, путь к кузне, к его братьям, к живым.

Одна из тварей вонзила когти ему в бок, прорвав пластину брони. Гримджоу стиснул зубы, отбросил её ударом щита и перерубил пополам. Другая ударила по шлему, сбивая его с равновесия. Он упал на одно колено, но тут же поднялся, разрубив сразу двух, что пытались навалиться сверху. Кровь стекала по его боку, но он не обращал внимания, хотя чувствовал, как силы уходят и продолжал сражаться, потому что знал: если он падёт, то тени прорвутся к остальным.

Магия Мистры вспыхивала на его клинке, каждый раз, когда он наносил удар, освещая подземелье голубым светом. Этот свет был единственным, что удерживало тьму на расстоянии, но с каждым мгновением он становился слабее. Он развернулся, отбивая удары со всех сторон, чувствуя, как мышцы горят и как дыхание становится рваным. Гримджоу уже не видел отдельных врагов, а только бесконечный поток мрака, который пытался поглотить его.

Он сделал шаг назад и понял, что дальше отступать некуда, так как позади была стена.

— Мистра… — прошептал он, поднимая меч, — дай мне силы закончить начатое и исполнить мою клятву.

И сила пришла, как прикосновение руки, которую он помнил с детства. Он выпрямился, поднял меч и шагнул вперёд, прорубая путь через тени. Свет клинка разрывал мрак, оставляя за собой след сияния, которое не мог погасить никто.

Но каждая победа давалась всё тяжелее: одна тень вонзила когти ему в грудь; другая ударила по ногам; третья же сбила с ног. Он упал, опираясь на меч, чувствуя, как холод заполняет тело. Тени нависли над ним, готовые разорвать. Гримджоу поднялся в последний раз и размахнулся клинком так, использовав всю силу, оставшуюся в нем, что свет меча разорвал тьму вокруг.

Он рухнул на камень, чувствуя, как жизнь уходит. Последнее, что он увидел, как тени отступают, рассыпаясь в пепел. Он выиграл время. Этого было достаточно.

Когда отряд Братства Грифона добрался до нижнего уровня кузни, они нашли лишь тела мертвецов: десятки, сотни, рассеянных по камню, а в центре лежал Гримджоу, всё ещё сжимавший меч, словно даже смерть не смогла разжать его пальцы.

Над руинами кузни, среди дыма и пепла, на мгновение вспыхнул синий свет, едва заметный, словно сама Мистра склоняла голову перед павшим воином, исполнившим свой долг.