Возвращение

— Гноллы не просто так собрались у тех врат, — тихо прошептала темноволосая эльфийка с бледно-розовой кожей, когда ворон приземлился на ее плечо. Она обернулась и взглянула на существо с двумя тусклыми огнями вместо глаз. — Они ждут чего-то или кого-то. Возможно, это наш шанс.

Создание, что сидело рядом, и плоть которого прилегала к костям так, словно голый скелет решили обтянуть кожей, скинуло свою мантию, обнажив торс. Оно проводило пальцами по телу, прижигая свежие раны.

— Значит, будет ждать, — прошептало существо в ответ.

Все это происходило в небольшой пещере, где-то в глубинах одного из планов бездны. Света вокруг почти не было, но этой странной парочке он и не требовался. Они укрылись в подземелье, испещренного острыми как бритва валунами и пропитанного зловонием тухлого мяса. Эльфийка смотрела на создание рядом холодным взглядом, не выражающим эмоций. С ее плеч свисал длинный плащ, состоящий из сотни вороньих перьев, откуда периодически вылетали крылатые создания в направлении к куче мертвых гноллов, что лежали в стороне.

— Ты ведь сейчас слышишь вопрос, который крутится у меня в голове, Локхарт? Но все равно молчишь и ждешь, что я его произнесу?

— Слова имеют большую ценность, чем мысли. Именно то, что мы говорим — создает и рушит все вокруг. Думать — это не преступление, а вот произнести вслух — уже приговор.

Локхарт повернул голову так, чтобы его глазницы с двумя огнями были направлены на девушку.

— Я слышала о твоем проклятье, — негромко произнесла эльфийка. — Ты ведь не можешь просто так умереть, насколько мне известно?

— Я лишен такого удовольствия, — хрипя, ответило существо. — Я не могу жить, я не могу умереть и я обязан слышать все, что думают прочие. Такова правда.

— Мы существуем дольше этих прочих, гораздо дольше. Неужели за ту тысячу лет, прожитых тобой, не представилось возможности избавиться от проклятья?

— Сделавший это, сгинул, забрав с собой тайну моего спасения. Возможно, однажды он вернется, но что толку? У меня нет власти заставить его снять с меня эти оковы. — Локхарт посмотрел на свои костлявые руки, лишенные ногтей и снова взглянул на эльфийку. — Поэтому, отвечая на твой следующий вопрос, Нера, меня почти ничего не волнует… но пару вещей все же еще есть… Теперь ты поясни следующее: если Шар решает, кто будет владеть теневым плетением, то почему, выбравшись отсюда, ты не можешь просто явиться к ней и потребовать лишить Кармиллу сил? Разве Королева Воронов не обладает такой властью? Или богиня холодной смерти, это лишь титул?

Эльфийка смерила Локхарта взглядом, полным злобы, на сей раз не скрывая своей ненависти.

— Ты и сам понимаешь, что все не так просто…

— Да, но хочу услышать это от тебя.

— Шар действительно решает, кто будет владеть ее магией, а кто нет, но есть и свои особенности. Царство теней. Когда проводишь там слишком много времени, все то, что его наполняет, становится частью тебя. Когда твоя душа соприкасается тесно с тем мраком, что пропитывает это место, извращая само естество, ты даже, не понимая, обрекаешь себя на вечную связь с этим миром. Путники, надеявшиеся просто посетить Царство теней, и не подозревают, чем это чревато для них. — Нера повернула голову, взглянув на ворон, что клевали мертвые тела. Легкая ухмылка пробежала по ее лицу. — Наивные глупцы! Но нет, это всего лишь сделает их частью мира после смерти, не дав никаких желанных сил! Как много смертных… ха-ха-ха, которые полагают, что коснувшись тени, станут ее частью… глупцы! Всего лишь новые души, обрекшие себя на вечные скитания.

— Тогда что? Кармилла ведь знает это все. Она не лишена разума и понимает — полагаться только на призрачный шанс, что мы убьем друг друга, это слишком наивно.

— Кровь, плоть или душа. Только осознанно осквернив себя, отведав рожденного из тени, можно стать ее частью, не по воли Шар. Душа в обмен на душу. — Нера озадаченно посмотрела на Локхарта. — Кажется я знаю, кого принесет в жертву Кармилла.

— Я думаю, он тоже это понял. Вопрос только в том, кто доберется до него быстрее.

Ворон стремительно и внезапно залетел в пещеру, под звуки грома, которые доносились с поверхности этого плана. Он сразу же приземлился на плечо эльфийки и за несколько мгновений растворился в воздухе, став облаком черного дыма. Казалось, Нера не обратила на это внимания, продолжая холодно смотреть на Локхарта, который молча сидел у противоположной стены пещеры, повернувшись к девушке спиной.

— Полагаю, ты слышал, — негромко произнесла Эльфийка, нарушив молчание.

Локхарт, хрустя своими костями, поднялся и развернулся к Нере. Накидывая свой плащ, он произнес:

— Пора.

Глубины подземелья этого плана были похожи на отдельный мир внутри другого. Большую часть пола с множеством расщелин, где клубился оранжевый дым, покрывал темно-зеленый мох. Окаменевшие статуи животных самых разных типов можно было увидеть вблизи колоссальных черных сталагнатов, возвышающихся на сотни футов вверх, к потолку, где формировались фиолетовые облака и периодически возникали вспышки молний.

Внутри этой бескрайней пещеры стояла железная арка, покрытая рунами на языке демонов, высотой с многоэтажный особняк. Вокруг нее сотни гноллов, для которых этот план был родным домом, разбили свой лагерь. Среди них были и уродливые двухголовые великаны с головами собак, сидевшие возле врат. Эти чудовищные создания охраняли двери.

Это был бы очередной день ожиданий, если бы не одно но — символы на вратах начали сиять ярким светом, говоря о том, что кто-то на той стороне к ним приблизился. Гноллы поняли, что пришел их час, и быстро стали собираться, чтобы выступать, как только двери будут активированы по новой. Все бы шло по плану, если бы не внезапные крики и вой, которые начали доноситься с окраин их лагеря.

Сотни ворон кружили вокруг эльфийки и подобно острым клинкам вонзались в любого, кто пытался приблизиться к королеве. Взмахами руки Нера испускала облако иссушающего дыма, убивая тварей, что вставали на пути. Ее взгляд был беспристрастен, а лицо — покрыто черными полосами. Босая, она шла по тропе средь лагеря гноллов, поднимая снова на ноги тех, кто пал, чтобы биться вновь. Кто-то из тварей пытался сражаться, кто-то бежал прочь к вратам, надеясь спастись, а кто-то уже присоединился к ней… и ему.

Гноллы с истошными криками падали на землю, даже когда просто пытались сбежать, лишь завидев бледное создание с яркими огнями вместо глаз. Его враги, истекая кровью, умирали один за другим, не в силах противостоять тому влиянию, что было оказано на их разум. Даже один из уродливых двухголовых великанов был не способен что-либо сделать, когда Локхарт просто взмахнул рукой. Тварь застыла, пронзенная ужасной болью.

Когда эти двое дошли до врат, те уже были открыты, пропустив через себя пару дюжин разных тварей, и кто-то с другой стороны их пытался закрыть… но было поздно.

Локхарт и Королева Воронов покинули бездну, после несколько месяцев скитаний по ней. Когда они вышли наружу, то увидели смертных, которые открыли им путь, сами того не ведая. Воины и заклинатели, прибывшие из далекого Тетира и Элтургарда, помогли двум вечным вернуться из своего заточения. В благодарность Локхарт и Нера оказали смертным услугу — закрыли врата, пожертвовав жизнями всех, кто собрался там помимо них.

«Благие дела дорого стоят, но таков мир», — подумал Локхарт, разрушая врата, ценой жизни их «спасителей».

— Полагаю, ты хочешь довести дело до конца, — произнесла Нера, перешагивая через тело молодой волшебницы, которую только что убила.

— Завершим начатое, — ответил Локхарт. — Одни врата на тебе, другие на мне. Это выгодно для нас обоих — разрушить источники скверны, а после, каждый идет своей дорогой.

— Для этого тоже понадобится жертва… Мои-то подданные умрут, если я прикажу, а что будешь делать ты?

— Воспользуюсь подручными средствами, ведь каждую из дверей кто-то охраняет, — Локхарт взглянул на павших. — Благие дела дорого стоят — таков мир.