Мертвые

Драконий рев разнесся по всему полю, после чего волна сокрушающего пламени накрыла воинов, сражающихся в этой роковой битве. Солнце скрылось за пеленой туч и очередной раскат грома предзнаменовал начало дождя. Пожелтевшая и высохшая под палящим солнцем трава, разросшаяся от горного хребта до лесной опушки, откуда выходили армии конклава народов, что решили дать отпор безумию драконьей богини, скрылась под пеленой грязи и крови.

Бой большими потерями обходился для обеих сторон, но никто даже не допускал мысли, чтобы отступить, ведь на кону стояло будущее. Одним из командиров, сражавшихся в той битве, был коренастый белобородый дварф, который вместе со своим легионом должен был удерживать центральный фланг, где, как и ожидалось от бездумных мертвецов, сражающихся на стороне врага, напор оказался самым сильным. Именно там, в самой гуще боя, Изамракс Избранный Тиамат — красночещуйчатый драконорожденный, что воплощал в себе весь гнев и тщеславие своей королевы, одним точным взмахом своего меча склонил чашу весов, как он тогда и не подозревал, в сторону живых.

Тень от драконьих крыльев снова накрыла округу, и пламя вспыхнуло вновь. Дварф стряхнул пепел со своей белой бороды и скинул на землю шлем, измазанный в грязи и пепле. Его левый глаз едва открывался после удара меча, что рассек бровь и часть щеки. Внимание воина было полностью приковано к одной единственной цели, что медленно двигалась в его сторону. Высокий драконорожденный, у которого из головы росли два извивающихся рога, облаченный в поблекшую от грязи сталь и вооруженного парой мечей, приближался к своему сопернику, что пережил губительное дыхание его более древнего сородича.

— Теперь никто нам не помешает, ящер! — прокричал дварф, намекая на сожженные тела врагов и союзников вокруг.

— И никто тебя не спасет, — процедил сквозь зубы драконорожденный, сразу бросившийся в атаку.

Дварф успел отбить первые несколько ударов своим мечом и железными наручами, но один выпад все же достиг цели и оставил новую рану на плече низкорослого воителя. Ответ не заставил себя ждать. Удары дварфа были не столь стремительны, но очень мощны, и не только благодаря силе самого воина, но и благодаря магии, заключенной в его оружие.

Как и вокруг выжженного поля бушевала битва, так и в самом его сердце, где кроме пары схлеснувшихся врагов не осталось никого. Оба соперника хорошо владели боевым мастерством, обмениваясь ударами и периодически нанося друг другу раны. В один из таких моментов дварфу удалось зацепить своего врага в ногу, повредив ее острием меча, отчего движения ящера стали не столь стремительны. Воин конклава решил воспользоваться моментом, когда драконорожденный осекся после ранения. Дварф сделал шаг вперед и резким выпадом направил свой меч прямо в грудь соперника, намереваясь пронзить его насквозь, но ящер подловил его. Драконорожденный ушел от удара в сторону, присев на целую ногу, и пронзил кольчугу дварфа своим мечом, после чего тот упал на колени. Ящер поднялся, встав над врагом, и опустил лезвие своего клинка на плечо соперника.

— Имя, дварф? Я хочу знать, кого только что убил!

Враг драконорожденного, из последних сил улыбнувшись, произнес:

— Олваро.

В следующий миг меч рассек горло дварфу и его тело рухнуло на землю.

Внезапно наступила тишина. Боль более не тревожила тело и ощущение покоя коснулось разума. Не было ни тревог, ни страха, ни каких-либо досад — наступил конец, предсказуемый, и в то же время такой неожиданный. Холодная и крепкая рука, вцепившаяся в плечо Олваро, прервала его наконец-то наступивший покой.

Сильная дрожь пронеслась по телу дварфа, после внезапного порыва ветра, пробирающего до костей. Он открыл глаза и увидел стоящую над собой фигуру, сокрытую в полумраке — так ему поначалу показалось, но когда глаза привыкли к здешнему тускло-серому свету, силуэт в тени стал более отчетлив. Олваро увидел черноволосую эльфийку в длинном черном платье, плечи которой прикрывал плащ из вороньих перьев.

Олваро был в смятении, когда пришел в себя. Он не понимал, что происходит и кто находится перед ним, но вскоре воспоминания о сражении промелькнули перед глазами, и к нему пришло осознание происходящего.

— Ты какой-то жнец? — раздался грубый голос дварфа, эхом пронесшийся по ледяному залу.

Женщина, стоящая над ним, молча смотрела на Олваро, подобно каменной статуе. Ее взгляд был задумчив и мрачен, а губы скривились в печальной ухмылке. Под плащом из вороньих перьев было укрыто черное изящное платье с легким вырезом в области груди. Плоть же ее казалась морозно-бледной, а глаза — серые, как у мертвеца.

Дварф, так и не дождавшись ответа девушки, поднялся на ноги, что-то проворчав. Только когда Олваро выпрямился в полный рост, он заметил, что перед ним стоит эльфийка. В этот момент дварф начал догадываться, кто находится перед ним, и его привычная раздраженность сменилась на тревогу. Он огляделся по сторонам, окидывая своим взором весь зал, испещренный ледяными скалами и проемами, что уходили куда-то в толщу льда, как вдруг его внимание привлекла стена, за которой происходило что-то странное. Олваро увидел силуэты разных существ, мелькающих внутри. Казалось, что они все движутся вдоль стены в одну сторону, скрываясь где-то в ледяной толще, покидая пределы зала.

В этот миг взгляд Олваро стал печален от осознания происходящего, и он снова посмотрел на эльфийку, на сей раз иначе.

— Почему я?

— Воспоминания говорят о тебе столь возвышенно, — раздался спокойный голос девушки. — Мастер, не знающий себе равных. Воин, что не бежит от опасности и готов к смерти. Сын, бросивший вызов судьбе. Муж, давший обещание и сдержавший его. Отец, пожертвовавший всем ради дочери, но так и не спасший ее. — Эльфийка посмотрела на стену, не выражая никаких эмоций. — Все души, путь которых уже закончился в царстве живых, несут в себе память о былом. Эти воспоминания дали мне ответ, который я так долго искала.

— А если я не хочу быть этим твоим ответом?! — внезапно рассвирепел дварф. — Если я хочу покоя и наконец-то расплатиться за свои ошибки перед взором всеотца?!

— Тогда все, проделанное тобой, будет впустую, а близких, что так дороги тебе, поглотит ужас и отчаяние, когда сам свет и тьма не смогут более им противостоять. Разве ты готов пожертвовать ими ради своего покоя?

— С чего мне тебе верить?!

— Причин таких у тебя нет. Мои слова может подтвердить лишь время. Вопрос в том, готов ли ты рискнуть душами близких? Если так, то я сейчас же верну тебя обратно и ты обретешь свой долгожданный покой, но второго шанса я тебе не дам — знай это.

Гнев дварфа стих также быстро, как и появился, и он просто хмуро посмотрел на свои руки.

— Нет, я не желаю этого, но что такого я могу, раз понадобился самой Владычице судеб? Может я и создавал что-то необычное, ну и что?! Никому это не было нужно, как показал опыт былых лет.

— Ты скромен, но это объяснимо, учитывая все тяготы жизни, — эльфийка развернулась и пошла по залу в сторону массивной двери из льда и металла, кивком пригласив дварфа последовать за ней. — Может сам ты и не веришь, но прочие, что знали тебя еще при жизни, считали иначе. В их воспоминаниях не было лжи и притворства, и этого мнедостаточно, чтобы увидеть не ограненный самоцвет.

— И для чего Королеве Воронов понадобился дварф, который сам не понимает, зачем ей сдался?

Эльфийка остановилась перед дверью вместе с Олваро и посмотрела на собеседника. Врата начали медленно открываться, являя бескрайнюю мертвую пустошь и холодное безжизненное солнце, скрывающееся за тучами.

— Тебе придется вернуться в мир живых и начать творить то, о чем до этого момента ты лишь мог мечтать. А где взять все необходимое, чтобы создать уникальное и невероятное — я покажу. Воспоминания умерших, пожалуй, самый мой ценный ресурс. И когда ты обретешь имя, силу и влияние, я поведаю тебе о своей истинной цели. Поверь мне, твой путь будет не напрасен. Однажды ты построишь то, что спасет очень многих. Я в этом не сомневаюсь.

Пламя внезапно потухло и поток пара разнесся во все стороны, когда творение из металла опустили в воду. Белобородый дварф покрепче ухватил щипцы и аккуратно достал свое изделие из чана, когда оно слегка остыло. Он осторожно поднес деталь поближе, осматривая ее на наличие изъянов, и довольно ухмыльнулся, так их и не обнаружив.

— Ты как всегда за работой, Мастер Олваро, — раздался властный голос позади.

Дварф оглянулся и увидел приближающегося к нему статного мужчину в белой робе с рисунком звёзд. В его коротких темных волосах и аккуратно подстриженной бороде проглядывались седые пряди, а взгляд ярко-голубых глаз был устремлен на новое изделие. Гость шел со стороны другого зала — гораздо больше той небольшой кузни, в которой работал дварф. Здесь со стен лились потоки лавы по аккуратным каменным стокам, попадая в большую огненную реку, что протекала прямо под платформами, на которых было построено это место.

— Твой коллега попросил меня сотворить эту деталь для его нового механизма, Нонтал. Как только я с ней закончу, то смогу наконец-то заняться своей давней задумкой. — Дварф нахмуренно посмотрел на гостя, обращая внимание на некий свиток в его руках. — Тебе что, тоже что-то понадобилось? Нет-нет-нет, сколько можно?! Откуда вы только берете идеи?! Что ты, что Ургас! Нет мне никакого покоя, одного великое творение за другим!

Мужчина ухмыльнулся и тяжело вздохнул, стараясь не обращать внимания на ворчание дварфа.

— Ты же знаешь, что делай мы все своими силами, у нас бы заняло это гораздо больше времени, и неизвестно какие чудовищные последствия могли бы произойти в случае ошибки. Твое мастерство и вправду удивительно, уж в работе с металлом и камнем точно!

— Лесть годится для сопляков, что молот в руках не держали! — продолжал хмуриться дварф. — И не прибедняйся! Я видел, что ты, да и Ургас смогли сделать своими силами! Тот кристалл, сделанный тобой, я до сих пор не понимаю как работает! Как вообще можно пытаться держать под контролем чистую магию?!

— Империи прошлого это же смогли сделать, вот и я у меня получилось. Все лишь поначалу кажется сложным, если не начать что-то делать.

— Да-да, хватит нотаций. Я уже слишком стар для них, даже очень…

— Мы уже знакомы столько веков, а ты не постарел ни на день… это восхищает. Даже по меркам эльфов ты живешь очень долго.

— Кто бы говорил, Нонтал! К тебе это тоже относится! Мы встретились впервые так давно, а годы словно обошли тебя стороной. Пусть ты и волшебник, но все же должен был постареть, хоть немного. — Взгляд дварфа стал несколько спокойнее и даже от части печальнее. — Может ты мне расскажешь свой секрет и объяснишь как у тебя хватает решимости снова жениться, особенно после того, что случилось с Эзель и детьми?

Волшебник резко похолодел, и лёгкая ухмылка исчезла с его лица.

— Как-нибудь в другой раз, — резко отрезал он. — Давай лучше о деле. Ты сможешь сделать это?

Нонтал подошёл к столу дварфа и развернул на нем чертеж, показывая плод своих трудов дварфу. Олваро хмуро посмотрел на рисунки, изучая их внимательно, а после произнес:

— Кристалл… наручи… ох, а деталей-то сколько… мудрёно так… доспех, что-ли, какой-то необычный?

— Не совсем… — произнес Нонтал, бросив загадочный взгляд на дварфа.