Сломленные

История о шести — байка, которой матери пугают детей за их непослушание. История, которая даже в нашем наполненном магией обществе считается сказкой или небылицей. Шестеро теней, шестерка демонов, сломленные, проклятые — их называют по-разному. Никому неизвестно, настоящие они или нет, кроме единиц из живущих. И их господина, если он где-то и существует.

Но предположим, что автору сих заметок известно многое. От этого предположения читающий данный рассказ пусть и отталкивается дальше в своих умозаключениях, и рассуждениях, относительно прочитанного.

История Шести началась с идеи и необходимости. Молодой герцог Шандрегген и его правая рука Алькхорн решили, что просто полагаться на преступные организации и теневых агентов будет недостаточно. Человек, которого купили за деньги, не надежен, и может быть применен другой стороной. Следовательно, нужны были люди, которые беспрекословно бы исполняли любой приказ, готовые расстаться с жизнью и душой за своего господина. В преданности которых не было бы ни грамма сомнений.

Исходя из сделанных выводов, Безымянным было предположено, что самыми подходящими кандидатами на роль Шести будут выходцы из низов, или в самых низах оказавшиеся. И не просто отщепенцы из низшего сословия. Нет. Герцогу нужны были те, кто потерял всё: вкус к жизни, будущее и даже самих себя в беспросветном мраке безжалостного бытия. Они должны быть готовы на всё ради своей бренной идеи или желания, а их благодарность не должна иметь пределов.

И начались поиски…

Первым Алькхорн приметил для Безымянного молодого пастуха Хариуса. Мужчина не был чем-либо примечателен в своей деревне, кроме одной небольшой особенности — он за милю чуял опасность. Для многих этот рудиментарный навык показался бы крайне бесполезным, но Хариусу дар нередко спасал жизнь, а стадо, благодаря нему, уходило от диких животных.

Хариусу на тот момент было не больше двадцати пяти лет. Особых амбиций у него не имелось, лишь страстная любовь к местной красавице Нионе. Ах, эта любовь. Столько проблем из-за странного неосязаемого чувства. Как бывает нередко в самых драматичных историях, прекрасную Ниону заприметил местный аристократ из нижней элиты. Пусть семья этого аристократа и не была столь влиятельна, как скажем, графа или герцога, да и прямых выходов на королевские верха не имела, но для деревенских крестьян, это были боги. Недосягаемые в своей высоте и столь же безжалостные. Аристократ, коего звали Гесард, был отвратительнейшим человеком, за которым, к слову, помимо очевидных грешков, водились и более тяжкие. Скажем, эта «навязчивая влюбленность» в Ниону у Гесарда была не первой за последние годы. Правда, две предыдущие девушки, тоже из низов, бесследно исчезли. Гесард был падок на красавиц из крестьянской глубинки, не способных ему отказать.

За два дня до той трагичной ночи Ниона и Хариус обсуждали свои планы на жизнь. К сожалению, или к счастью, для Безымянного, этим мечтам не суждено было сбыться.

Роковым вечером слуги Гесарда, забив до смерти престарелых родителей Нионы, похитили девушку для своего господина. Увы, но Хариус опоздал, не в силах как-то помочь.

На следующий день тело Нионы всё в шрамах, следах насилия и побоев выловили в соседней реке. Хариус был безутешен. Конечно же, он попытался прорваться к аристократу, но лишь получил затрещины и угрозы смерти. Он не знал, что ему делать и как быть. Он слонялся по округе в поисках хоть какой-то помощи, но местные лишь отводили глаза в сторону, опасаясь кары и в свой адрес. И вот, в этот самый момент, когда всякая надежда была потеряна для Хариуса навсегда, пред ним явились двое. Облаченные в темные плащи, они нависали над ним во тьме ночной, заливаемые яростным дождем и раскатами грома. Один из них, склонясь над парнем, спросил:

— Чего ты желаешь, Хариус?

Пастух вымолвил лишь одно слово:

— Мести!

К тому моменту Хариус не ел уже три дня и был истощен. Незнакомец продолжал череду своих вопросов:

— И что же ты готов отдать за осуществление этой мести?

Последующий ответ изменил жизнь крестьянина навсегда. Одно лишь слово прозвучало среди звуков клокочущих о землю капель дождя.

— Все…

Безымянному этого было достаточно.

— Прекрасно! Идем со мной и я исполню твоё желание, но помни о том, что ты сказал сегодня. Я попрошу у тебя абсолютно всё!

Хариус согласился. Безымянный исполнил обещанное — спустя пять дней Гесард, весь в крови и нагой, в безлюдном и богом забытом подвале, предстал перед пастухом. Хариус замер в какой-то момент, не понимая, сон ли это или правда. Незнакомец протянул Хариусу кинжал, так и не показывая своего лица. Гесард кричал, вопил, захлебываясь в своей крови и слюне, угрожая похитителям всевозможными излюбленными фразами и проклятиями. Безымянный, не обращая на Гесарда ни грамма внимания, продолжил:

— Хариус, это отребье полностью в твоей власти, делай с ним, что пожелаешь.

Хариус не стал брать кинжал. Вместо этого, его глаза залились первозданной яростью, которая очаровала взор Безымянного. Он наслаждался ею. Как и наслаждался тем, с какой неимоверной жестокостью Хариус, используя лишь голые руки, ноги и зубы, расправлялся со своей жертвой, разрывая Гесарда буквально на части. В какой-то момент, лицезрея пастуха, залитого кровью с ног до головы, он осознал, что это тот самый, идеальный претендент на роль Первого. В тот же день Хариус отринул всю прежнюю жизнь: свое прошлое, свою свободу и даже свое имя. Хариус умер в том подвале. Родился Пайзэда, яростнейший из Сломленных.

Бер был ростовщиком и, нужно сказать, весьма успешным. Промышляя всевозможными темными делишками, он не особо задумывался о морально-этических ценностях, из-за чего создавал множество проблем, но не они изменили его дальнейшую судьбу, отнюдь не они. У Бера, как и у любого стереотипного бандита, не было никаких близких связей. Кроме, разве что, его друга детства, Фантомио.

Это выдуманное имя, которое Фантомио сам себе придумал еще в годы их беспризорных уличных скитаний по большим городам. Он был сиротой, как и Бер. Дети выживали как могли. Бер был мышцами, Фантомио — мозгами. Вместе они превозмогали всевозможные трудности и невзгоды. Никому Бер так не доверял, как своему лучшему другу.

После хорошего месяца, всю выручку с ростовщичества и вымогательств было решено сложить в укромном месте. Сумма выходила приличная, и Бер даже подумывал завязать со столь низким преступным промыслом, и заняться чем-то более безопасным для будущего. У Фантомио были иные планы, ведь с такой суммой можно стать своего рода подрядчиком Теневых воров или кого повлиятельнее. Даже получить целый район в распоряжение. Размышления Бера не нравились Фантомио, но он это никаким образом не показывал.

Сложив деньги в общак, они решили отметить завершение дела в злачном месте. Бер не особо помнил всю следующую ночь и то, куда его вел лучший друг. Фантомио все время подливал новой выпивки и что-то причитал.

— Дальше нам с тобой не по пути, — внезапно раздался голос Фантомио.

Бер запомнил не только эту фразу. Ему в память врезалась ухмылка на лице Фантомио, в тот самый момент, когда он протыкал грудь друга отравленным клинком. Яд подействовал быстро. Бер не был в состоянии защищаться и даже стоять. Рухнув на землю, он лишь мог смотреть вслед уходящему Фантомио.

«За что?»

Этот вопрос не давал Беру покоя. На смертном одре он перебирал в голове всевозможные события прошлого. Где же он оступился? Как он мог умереть здесь, в какой-то канаве, от рук лучшего друга?

В какой-то момент над телом Бера нависла уже знакомая нам фигура в темном плаще. Кто бы мог подумать, что Алькхорн будет всё это время следить за Фантомио и Бером. Слуга Безымянного перевез тело в безопасное место, и вернул здоровяка с того света благодаря противоядию. В комнате уже был герцог. Он сидел в углу, в свете слегка горящей свечи, наблюдая за тем, как массивный Бер борется за жизнь на соседней постели. Наутро здоровяк пришел в себя. Безымянный всё также сидел, не сводя с него глаз. Бер было хотел схватить свой топор, но не нашел его ни на себе, ни рядом с кроватью. Он бы возможно и напал на Безымянного даже с голыми руками, но то ли его состояние, то ли внезапный приказ остановили Бера от необратимой ошибки.

— Сидеть! — промолвил Безымянный. Бер сел, послушно подчинившись. — Хороший мальчик.

Через минуту в комнату зашел Алькхорн, сообщив, что за ними нет преследователей и всё спокойно.

— Бер значит… к сожалению, сообщаю, что тебя предали. Обманул самый дорогой тебе человек. Предал самым грязным образом, из-за низменных амбиций. Скажи мне, чего ты желаешь?

Бер молчал.

— Мести? Кары презренному предателю? Или может ты хочешь сделать Фантомио своим рабом? Хуже раба?

Бер продолжал молчать. От незнакомца веяло холодным мрачным злом и в каждом слове Бер улавливал что-то жуткое и дикое, но здоровяку не было страшно. Он осознавал, что его жизнь закончилась там, на проселочной дороге и здоровяк не знал, что именно Безымянный подстроил подкуп друга, пообещав огромные богатства, в обмен на предательство.

— Пусть он поплатится, — произнес Бер. — Пусть страдает за то, что сделал.

— Хороший мальчик, — повторил Безымянный.

Фантомио страдал и страдает до сих пор. Безымянный, используя карг и их знание снов, поместил Фантомио в его собственный кошмар в голове. И увы, у этого ада, в отличие от Баатора, выхода нет.

Спустя какое-то время в свите Шести появился второй, а именно Заклис — любимая игрушка Безымянного.

Рона была местной проституткой. Еще в детстве родители продали её в публичный дом, направив по незавидной судьбе. Каждый, попав в пучину такой жизни, начнет цепляться за какие-то грезы. Возможность, пусть и крошечную, на счастливое будущее.

С малых лет Рона уходила от ужасов бытия в воображаемые мечты и фантазии. О том, что когда-нибудь её спасет принц, на прелестном жеребце и увезет в свой неописуемо огромный замок. Там она забудет обо всех тех тяготах жизни, которые ей пришлось испытать. Что же такого могло привлечь Безымянного к какой-то грязной куртизанке? Ответ прост. Рона мастерски умела врать. Её способностям красноречия могли бы позавидовать знатные дипломаты и советники королевства Тетир, но в отличие от них девушка была обделена возможностями судьбы.

В качестве кандидатки на роль Третьей за Роной был направлен Алькхорн, чтобы следить и сообщать обо всем, что происходит с девушкой. К удивлению многих, Рону заприметил сын одного купеческого рода. Сначала он посещал девушку изредка, а затем стал приходить в бордель практически каждый день, одаривая её всевозможными подарками. Рона не верила своему счастью. Она уже не замечала тягот жизни, и практически не плакала из-за нестерпимой боли на душе. И вот настал тот самый момент. Её новый кавалер, Рейнарт, пообещал её забрать и не просто забрать, а сделать своей женой. Алькхорн было решил, что стоит переключиться на других кандидатов, но Безымянный его остановил, приказав продолжать слежку. Шестое чувство никогда не подводило Безымянного, а здесь подвохом не просто пахло, им воняло, смердело, как самым испорченным и тухлым мясом.

На следующий день Рона собрала все свои вещи и отправилась со своим «принцем» в его прекрасный «замок». Только вот они не отправились в центр города к его семье, вместо этого карета выехала из города в незнакомом направлении. Рейнтарт был уже не столь любезен, но это не смущало девушку. Алькхорн устремился за ними.

Доехав до места и остановив карету, Рона вышла. Перед её глазами предстал отнюдь не родовой замок или поместье. Это был старый двухэтажный дом, ничем не примечательный, где-то в глубинах леса. При входе стояли еще две богато украшенные кареты. Девушка продолжала верить. Даже когда её завели в дом, повели в подвал, раздевали и привязывали, она не кричала, лишь продолжала смотреть на своего возлюбленного в надежде, что это лишь дурной сон. Что было дальше — все понятно. Будучи в ужасном изможденном состоянии Рона из последних сил цеплялась за свою жизнь, продолжая повторять одну и ту же фразу:

— Спасите меня...

Альхорну этого было достаточно. Он получил четкий приказ от Безымянного и к тому моменту Заклис и Пайзэд уже были готовы к своей первой работе. Ожидая неподалеку сигнала от вожака, скрытно проникнув в дом, Алькхорн добрался до девушки незамеченным. Рона мало соображала от боли и наркотиков, но несмотря на это, она смогла различить странные малозаметные фигуры над ней.

— Ты хочешь чтобы тебя спасли? — вымолвил Алькхорн.

— Да, — тихим шепотом послышалось из пересохших губ Роны.

— Ты будешь на веке в услужении, знай это! Но могу обещать одно — ты станешь сильной и будешь становиться сильнее и сильнее, чтобы ни один Рейнарт не смог тебя использовать таким образом. Мой господин просил передать тебе это.

— Я согласна.

После этих слов судьба присутствующих в этом доме была решена. Сделка с Безымянным священна и Алькхорн выполнил приказ. Благо гости дома были расслаблены и пьяны, и умерли практически не издав ни звука. В этот раз Алькхорн проявил некое своеволие. Рейнарта оставили в живых и вместе с Роной доставили в назначенное место для встречи с Безымянным. Когда Рона пришла в себя, ран на её теле практически не было. Она оказалась в комнате с привязанным крепко-накрепко Рейнартом. Рядом на столе лежали всевозможные пыточные предметы, инструменты утех и прочая атрибутика. Из-за дверей послышался голос седовласого Алькхорна:

— Он твой.

В тот день чествовали рождение Третьей из Шести — Датайвы.

Гарел был самым юным из шестерки. О его прошлом мало что известно, даже с учетом всех связей и возможностей Безымянного. Соответственно, о нем и будет самый короткий из имеющихся рассказов. Гарел попал не в те руки. Изможденный побоями, он был продан Калимшанскими рабовладельцами культистам демонопоклонникам.

О том, что планируется ритуалА Безымянный узнал заранее, и не скрывая своего любопытства смог проникнуть на место его проведения. Своей обязанностью герцог считал быть осведомленным обо всех культах, что имелись на территории Тетира. Эта, направленная на исчадий тьмы, являлась наименее обширной, но за ними все равно старательно и пристально следили заинтересованные стороны, одной из которых и является Безымянный.

На жертвоприношении внимание герцога приковали отнюдь не культисты, а семнадцатилетний юноша, привязанный к кругу призыва, без надежды на спасение. Всё его тело было покрыто шрамами и следами от переломов. Когда Безымянный на него впервые взглянул, то увидел что-то малозаметное и еле различимое в глазах Гарела. Каким-то образом, даже из-под мантии, их взгляды пересеклись. Безымянный не знал, почему из полдюжины культистов Гарел решил смотреть именно на него, но это заинтересовало герцога. Интерес порождает действие.

Безымянный знал, что здесь нет существенной силы или могущественных призывателей. Как он и предполагал, культисты призвали просто из высших исчадий, а именно теневого демона Харнекта. Другое подобное отродье бездны, именуемое Вартар, подчиняющийся Безымянному, уже поджидал во мраке в ожидании приказа хозяина. Герцогу не составило труда подчинить и Харнекта, приказав убить всех присутствующих, кроме мальчишки. Два теневых демона расправились с горе-культистами довольно быстро, не особо утруждаясь. Освободив Гарела и залечив его раны, Безымянный было хотел начать свой очередной разговор с претендентом на место Сломленных, но был остановлен перебившим его мальчиком:

— Я не знаю кто ты такой, но я почувствовал что-то в тебе и в нем, — посмотрев на одного из демонов, произнес Гарел, а после немного опустил голову. — Вы могущественны и можете исправить чужую судьбу. Научите меня. Научите быть охотником, а не жертвой. Научите заставлять преклоняться таких ничтожеств, как они; и подчинять их, — кивнув головой на демона, громко сказал Гарел. — Я буду служить вам и изучать их. Они так прекрасны... вы прекрасны.

Безымянный был поражен этим мальчиком. Ребенок был способен почувствовать силу демонов и самого герцога. Это и ощутил в нем Безымянный. Это его и привлекло. Желание Гарела познать что-то новое и ужасающе прекрасное. На следующий день ребенок, который уже давно лишился детства, стал новым членом Шести, Четвертым — Пий Ро Датом, которого все остальные мило называли Пием.

Пятым из плеяды теней Безымянного оказался самый неожиданный кандидат из всех описанных.

Марэус был обычным плотником, но жил счастливой и размеренной жизнью. У него была любящая жена Рина и своё дело. Несмотря на отсутствие детей, Марэус считал свою жизнь счастливой и, не унывая, отдавался в полной степени жене и работе.

Марэусу стукнуло тридцать четыре года, когда жена решила познакомить его со своим любовником Фернаном, спустя пятнадцать лет брака. Любой другой бы закатил сцену, скандал или просто ушел, но не Марэус. Он посчитал, что не стоит рушить такие годом закаленные узы. Рина в какой-то момент одумается и поймет, что ей нужен лишь он, её любящий муж.

Рина всё больше и чаще начала отдаляться от Марэуса, отсутствуя дома и не обращая внимания на заботы мужа, но и здесь муж проявлял недюжее терпение.

— Всё пройдёт, всё изменится, — приговаривал он.

Многих бы заинтересовало, зачем такой слюнтяй Безымянному? Дело было в другом. Марэус с рождения владел редким магическим даром созидания и укрепления, который не раз помогал ему в работе. Мужчина, конечно, с самого детства пытался скрывать эти силы, но от глаз и ушей герцога не ускользнула бы подобная, пусть и не полностью проверенная, информация.

В какой-то момент Рина внезапно пропала на пару дней. Без записки, без вещей. Все пожитки были не тронуты в их общем доме. Марэус места себе не находил. Он хотел было вызвать стражников, да начать искать свою благоверную, как Рина объявилась на пороге дома. В новом платье, вся светящаяся радостью и счастьем. Марэус хотел хотя бы здесь отчитать жену, но не смог.

Рина, как ни в чем не бывало, начала готовить ужин своему мужу. Причем странно и необычно для неё — вопрошая разное о проведенном дне Марэуса. Марэус был вне себя от радости. Рина наконец очнулась. Она поняла кто ей нужен на самом деле… наивный.

Он поглощал только что приготовленную Риной похлебку. Дальше всё было как в тумане. Какие-то голоса, странные запахи и звуки, и ощущаемый всей его кожей хлад ночного леса. Марэус очнулся в глубокой лесной чаще. Крепко-накрепко привязанный к большому дереву. Рина стояла поодаль со своим любовником, жадно пожирая его своими поцелуями, словно животное.

Марэус не мог поверить, что это та самая Рина — милая девочка из соседнего городка, с которой он заигрывал на речном берегу. В какой-то момент Рина и её спутник начали уходить, не обращая никакого внимания на потуги Марэуса и усиливающиеся крики. Звуки его голоса разносились по всему лесу, что стало привлекать зверей. Марэуса объял первородный страх.

И вот, стая волков, заприметив новую жертву, показалась перед мужчиной. Марэуса должно было охватить отчаяние и усиливающийся страх, но нет. К его собственному удивлению, внутри что-то проснулось, как будто от древнего глубокого сна. Его поглотила ни с чем не сравнимая ярость. Ярость заполнила собой всё его естество. В следующий миг Марэус начал рычать подобно волкам, но стая не дрогнула. Тогда же и показались два еле различимых темных силуэта. Волки было решили броситься на новоприбывших незнакомцев, но были остановлены появившимся громадным псом и странным, похожим на орка, созданием. Звери на секунду отступили поодаль, пятясь в ужасе от громадных противников, но Безымянный не дал им и шанса на побег.

— В твоей крови кое-что есть, что требует пробуждения, — произнес герцог, подходя к пленнику. — Ты сейчас мало что можешь понять, но поверь, та ненависть, которую ты ощущаешь сейчас — прекрасна, и ее нужно направлять. Не думаю, что ты желаешь оставить все как есть. Я могу помочь научить тебя работать с… плотью, немного по-другому направив твой дар. Люди больше не будут пренебрегать тобой. Будут ценить, уважать и бояться твоих трудов. Я помогу, но это будет стоить тебе всего!

Марэус лишь кивнул в ответ.

Судьба Рины закончилась пред Марэусом в одном из тайных мест Безымянного. Тогда же Марэус стал частью Сломленных. Теперь его имя Падот, свежеватель плоти.

Шестого члена Сломленных Безымянный искал дольше остальных. Он считал, что это должен быть человек определенного склада ума.

Мирак был сыном баронского рода. Весьма умен и амбициозен, он уже в шестнадцать лет помогал отцу со счетами и бумагами. Мирак чем-то напоминал Безымянному его самого, но баронский род — это низы дворянства. Да, это элита, но для графов и герцогов это ничего не решающее отребье, изредка появляющееся на приемах. Мирак хотел изменить это. Он всячески пытался добиться для семьи влияния и толику веса в политических кругах.

Безымянный мог бы остановить падение этой семьи, но Мирак был кандидатом на роль Шестого, и его судьба, до момента падения в самые пучины отчаяния, не имела для герцога Шандреггена никакого значения.

Отец Мирака, Барон Краус, был обвинен в измене и всевозможных других злодеяниях, после пришествия к власти Бранусора IV, да славься его имя. В глазах народа Краус стал никем. Милость простого люда, так горячо любившего барона и его семью до этого, сменилась презрением и отвращением. Барона и всю его семью было решено казнить. Это был словно страшный сон для всех них и в частности для Мирака.

В день страшной казни, к Мираку в тюрьму зашли двое незнакомцев. Вокруг не оказалось ни одного стражника. Один из незнакомцев стоял у входа, а второй начал говорить.

— Интересная у вас судьба, барон Мирак Краус. Столько амбиций, разбивающихся об омут лицемерия и интриг. Вам бы стоило давно уже усвоить правила здешних игр, но вы не смогли, посчитав себя выше этого. Выше лицемерие и ханжества, поплатились за это своей семьей и головой. Стоило оно того? — произнес Безымянный.

— Кто вы такой? — спросил Мирак.

— Мой дорогой Мирак, я пришел сюда, чтобы дать вам шанс. Шанс, который получает один на миллион, и сделку, которую я не предлагал многим другим. Я спасу Вашу жизнь. Сегодня умрет Мирак, но возродится некто иной, сильнее, мудрее и расчетливее. Я научу нового вас как вести игру, как плавать в стратегиях и планах, и вы поведете моих Сломленных по пути крови и разрушения. Вы станете тем разумом, что нужен телу. Взамен на вашу жизнь и душу, и беспрекословное повиновение, но и кое-что дам в ответ. Возможность когда-нибудь отплатить сполна тем, кто устроил это с вами, и я буду на вашей стороне, когда вы будете готовы нанести ответный удар. Это и есть моё предложение вам.

— А как же моя семья? Вы спасете и их? — изрек молодой барон.

— Увы, но нет. Лишь вас и только вас. Даже моя власть ограничена. — С этими словами Безымянный подумал, что конечно же мог бы спасти и семью, но тогда не вышло бы подходящего шестого кандидата. Ему не нужен был такой поворот событий. — Решайте!

— Я согласен!

На этих словах, Алькхорн подозвал одного из стражников. В какой-то момент в коридор темницы ввели избитого юношу, на вид напоминающего как две капли воды самого Мирака. Парень не дергался, а его глаза были завязаны. Он был покорен и тих. Мирак был поражен увиденному, но его удивление прервал Безымянный, выводя барона Крауса из здания темницы по тайным проходам. В тот же день вся семья Краусов была казнена и Мирак перестал существовать. Умерев в глазах всего мира, он как птица Феникс, переродился в нечто большее, став шестым из плеяды Сломленных, Хейном.