Ундрик

Лунный свет озарял извилистую улицу со множеством небольших домов, покрытых странными рисунками с изображениями диких животных, чудовищ и представителей всех рас, которых только встречали обитатели этого места. Окна и двери были не больше шести футов в высоту, а сами строения соорудили, как из камня, так и из дерева. Конструкция была такова, что прямо поверх руин предыдущих сооружений, были построены деревянные хижины с соломенными крышами. Некоторые жилища представляли из себя просто палатки, обшитые кожей. На входе в дома висели разные резные фигурки и обереги в форме духов стихий.

Если взглянуть со стороны, то весь город представлял из себя руины, на которых были построены дома, не сильно отличающиеся от руин, но количество этих шалашей и построек было огромное. Почти в каждом из них горел свет и встав на один из горных хребтов, между которыми было расположено поселение, можно было бы насчитать тысячи огней, а в самом центре всего этого бушевало вечное сияние света, ведь там стоял гигантский шатер, сделанный из того, что могло попасться под руку.

В одном из строений, которое было построено на окраине, сидел невысокий гоблин — один из жителей города. Вид его жилища на позволял назвать нечто подобное домом, скорее натянутая ткань между несколькими каменными столбами, которая даже не могла защитить от дождя, так как была слишком узкой. Рядом с одним из валунов, у входа, стоял котел на костре, где варилась похлёбка бледно-молочного цвета, а сбоку от нее, на двух палках, была натянута веревка с грибами на ней.

К котлу подошел хилый гоблин с серо-зеленой кожей и яркими желтыми глазами. Его одежда представляла из себя несколько чистых серых тканей, обтянутых самодельными веревками. Гоблин аккуратно снял один из грибов и кинул его в похлебку.

— Опять бурду свою варишь, Ундрик? — раздался гнусавый голос из-за спины гоблина.

Тот резко обернулся и увидел своего соплеменника, облокотившегося на одну из каменных колонн, который ковырялся у себя в зубах с помощью ногтя на отрубленном пальце другого существа.

— Это не бурда, Вурш, а грибной суп! — возмутился Ундрик, закидывая ещё один гриб в котел.

— Когда я твои грибы жрал, мне два дня потом мерещились гигантские жуки.

— Так нечего их сырыми было есть!

— Пустотня! Да и пока там нет мяса, это бурда.

Ундрик немного поморщился на этой фразе. Для гоблина он выглядел совсем безобидно, чего нельзя было сказать о втором. Вурш был одет в накидку из шкурок мелких зверьков, а на поясе у него висел сломанный меч и кинжал.

— Ладно-ладно, братишка, я по делу, — снова заговорил Вурш, видя, как скривился Ундрик. — Скоро большой поход к рогатым и я убедил Гарагуса, что мы можем быть ему полезны. Он долго рожу кривил, но все же согласился. Мы идём со всеми на тело! Ой, на дело!

— Что ты сделал?! — громко возмутился Ундрик. — Куда идём? Какой поход?

— Ну, эльфьюки на рогатых идут, в этот, в Зурим…Зарутим… на З что-то. А нас всех берут собой. Добычу будем честно делить. Так Гарагус сказал.

Ундрик несколько секунд обдумывал сказанное, пытаясь понять, о каком месте говорит его брат. В это время Вурш подошел к его мешочкам и начал высматривать в них что-то интересное, забрав пару металлических безделушек себе. В своих поисках он дошел до мешка, из которого пробивался синий свет. Ундрик прикидывал возможную цель похода, как вдруг, его глаза расширились, а на морде появилась гримаса испуга.

— Эльфы тащат нас на Зантарим?!

По улицам каменно-древесного города гоблинов разносились звуки барабанов, сообщающие всем жителям, что вождь хочет говорить. Местные медленно выползали из своих лачуг, прихватывая с собой еду и самодельную выпивку из травяных настоек. Гул ворчащих, орущих и спорящих гоблинов царил на улице. Среди них были и хобгоблины, пусть и совсем в меньшинстве. Эти сильные представители гоблиноидов, шесть футов в высоту, с оранжевой кожей и в тяжелых доспехах, заметно выделялись на фоне своих меньших сородичей.

В толпе шел Ундрик, плетясь в самом конце группы гоблинов, которую возглавлял представитель высшей касты их народа — хобгоблинский буяг. Так назывались прислужники волшебников хобгоблинов, которым хватило ума и удачи, чему-то научиться у своих господ, и пользоваться этими знаниями, чтобы стать главными. Этим буягом был Гарагус — худощавый, шестифутовый гоблин, с желто-зеленой кожей, который носил у себя на поясе светящийся мешочек, некогда принадлежавший его мастеру.

— Чего хмурый такой, братишка? — произнес, подбежавший к Ундрику Вурш, который нес в руках склянку с жареными кузнечиками, украденную из чей-то палатки.

— С какой стати я должен быть веселым?! — возмутился гоблин, говоря почти шепотом. — Эльфы тащат нас к тифлингам и ничем хорошим, для тебя и меня, это не кончится!

— Не будь вонючей бурдой шерстяка! Эльфьяки берут нас на разборки с рогатыми. Нас тут не сосчитать, как много. Они все помрут, завидев нас. Да и не одни мы будем, эльфьяки своих чувырл крылатых и шипастых призявкуют. Рогатые нас увидят и все, сбегут все разом, а добыча наша будет!

Произнеся это Вурш, откусил голову жареного кузнечика и начал громко чавкать, и хрустеть, назло брату.

— Они не эльфьяки, а эльфы! Я много раз тебе говорил называть их правильно. — раздраженно проворчал Ундрик.

— Гарагус говорит эльфьяки, значит эльфьяки! Вот как колдунства узнаешь, так и будешь говорить, как правильно, а то что ты у той человечешской девки что-то услышал и картинки с белых листьев понимать научился, якобы, ни о чем не говорит! Если бы говорило, тогда бы большой вождь Мугус не сжег бы ее!

— Гарагус в кодунстве, разбирается точно также, как ты в грибах…

— Ей, вы! — раздался хриплый и протяжный голос худощавого гоблина, идущего впереди. — А ну заткнулись, сейчас вождь говорить будет!

Ундрик и Вурш кивнули в ответ. Пока они спорили, оба даже не заметили, как подошли к большой трибуне в центре города, вокруг которой собрались тысячи гоблиноидов. Все уже затихли, видя, что загорелся зеленый огонь и из тумана появилась фигура восьмифутового хобгоблино, с ярорко-оранжевой кожей, который был закован в серебристый доспех. Этот здоровяк держал в своих мощных руках увесистый клинок, переливающийся в лучах лунного света.

— Мне было даровано знамение, братья мои! — раздался громоподобный голос хобгоблина, который разнесся на всю округу. — Сам Маглубиет даровал мне, Мугусу Предсказателю, видение, чтобы мы могли воплотить его волю. Он желает смерти своим врагам, желает, чтобы мы стали богаче и сильнее, а наши имена были увековечены в великом писание богов! Мы пойдем на войну с нашими остроухими союзниками и разгромим тех, кто желает смерти, таким как мы! Ликуйте братья, мы идем убивать!

После этих слов по городу разошелся восторженный безумный вой, ознаминующий начала похода всей армии. Вурш громко ликовал вместе с остальными, под безрадостный взор его брата.

— Убивать там будут только нас, — тихо произнес Ундрик.

В самом центре долин есть лес Кормантор, считающийся главным королевством высших эльфов. На юге и востоке находятся государства людей, такие как Весперин и Сембия, уже давно принадлежащие старшему народу. Север же славен тем, что там живут непокорные племена орков, которые находятся в союзе с Зантаримом. Это царство тифлингов, единственное в своем роде.

Зантаримицы уже многие годы сражаются с эльфами и не позволяют остроухим захватить их земли. Все это благодаря их покровителю, могущественному Мефистофелю и древнему существу по имени Занатар, который номинально правит царством тифлингов, но по факту, это не так.

Запад от Кормантора отделяет горный хребет, ограждающий древнее королевство эльфов от великой пустыни Анаврок. В древние леса старшего народа ведет много дорог, но на юго-западе есть одна, которой никогда не пользуются. Она ведет в место, куда разумный представитель любого вида не сунется даже за несметные богатства. Речь идет о Тильвертоне — городе гоблинов.

Столбы пыли поднимались над вековыми деревьями, разрушая привычную и безмятежную жизнь маленького города Ашабенфорд, который стоял прямо на окраине древнего леса. Жители поселения выходили на улицу, чтобы посмотреть на причину суеты, шума и грязи. Этой причиной оказалось несметное войско, которое пересекало лес, идя с юго-запада на север. Во главе армии маршировали эльфийские воины, в переливающихся на солнечном свету доспехах, над которыми кружили демоны, наблюдая за всем, что творится вдоль дорог. Исчадиям было приказано следовать, не нападая ни на кого, но голодные взгляды этих чудовищ на жителей города, говорили о том, что они с радостью полакомятся свежим мясом, если представится возможность. Демоны были похожи на больших коршунов, с вытянутыми шеями и когтистыми лапами.

Сразу за многотысячным войском эльфов следовали те, кого местные называли просто мясом на бойню. Этим скотом были крысы-оборотни, гоблины и все похожие на них создания. В отличие от ровно шагающих рядов остроухих, гоблиноидная толпа шла как попало, не выходя за пределы дороги, опасаясь демонов, ведь чудовища присматривали и за ними. Периодически, некоторые гоблины, за которыми не успевали уследить командиры, пытались отбиться от основной толпы, на что сразу реагировали исчадия, ловя и съедая тех, кто попытался уйти.

Среди этого бесчисленного воинства шел и Ундрик рядом со своим братом, идя с краю дороги, и любуясь окрестностями.

— Чего по сторонам пялишься, грибочник? — озираясь на демонов, спросил тихо Вурш у брата. — Неужто думаешь бежать?

— Когда мне еще доведется по этому лесу пройтись? Не хочу пропустить ничего интересного.

— А чего тут высматривать-то, дурень?! Деревья да кусты. Ты б лучше глядел, чтоб тебя чувырлы крылатые не утащили!

— Не утащат, я с дороги не схожу! И как чего смотреть, ты видишь город человеческий? Смотри, сколько домов и всего интересного! Когда ты последний раз видел, чтобы люди на нас просто глядели, стрелы не запуская?

Ундрик указал рукой в сторону двухэтажного дома, из каменной трубы которого валил дым. У входа стояло несколько существ, совсем не похожих на людей. А именно: странная чешуйчатая ящерица с красным гребнем и луком на спине; высокое птицеподобное создание в костюме с галстуком, операющиеся на трость; изящная фигура в капюшоне, у которой в руках было копье; прямоходящий кот в красивом костюмчике и с рапирой на поясе; и молодая девушка в легкой одежде, с цветами в волосах, стоящая рядом с котом.

— На этих что ли?! — проворчал Вурш, указывая на странную компанию у входа в дом. — Ну и уродцы!

Ундрик тяжело вздохнул и закатил глаза, печально посмотрев на местных жителей.

— Вот придем в Зантарим и поймешь, что лучше бы мы дома остались!

— Чтоб ты опять на верха смог залезть за грибами?

— Да пусть и так! И там в горах есть не только грибы…

Вурш стоял возле своего брата, который копошился в сумках, которые они взяли с собой в поход. Было заметно, что Ундрик сильно нервничал и что-то судорожно искал, перебирая один мешочек за другим из десятка взятых с собой.

— Что ты там ищешь, грибочник? — улыбаясь произнес гоблин, жуя ягоды. — Не все грибы с собой взял?

— Да где же она! Я же точно с собой ее брал! Хватит улыбаться, Вурш! Я кажется потерял одну из сумок с грибами…

Опечаленный Ундрик плюхнулся на землю, размышляя о том, когда мог потерять свою сумку. Вурш в это время продолжал есть ягоды, пачкая всю морду в чернике. Армия гоблинов остановилась в глубинах эльфийского леса, разбив лагерь между деревьями, высокие кроны которых хорошо защищали многотысячное войско от солнечного света. Хобголины ходили между группами своих подчиненных, раздавая приказы. Гоблины готовили стрелы и яды, затачивали свои неказистые мечи. Мало у кого из них была хорошая сталь. В основном оружие гоблинов можно было назвать «Собрали из чего попало», но тот факт, что их было тысячи, мог хоть как-то уравнять шансы против малочисленных, подготовленных отрядов.

— Ты б лучше так переживал о завтрашней драке, — произнес Вурш, помахав другому гоблину с исписанным посохом, что проходил между братьями и читал молитву. — Грибы тебе ничем не помогут, когда рогатые начнут огнем из зада пулять!

— Ты не понимаешь! — обиженно возразил Ундрик. — Там были не просто грибы…

Вурш тяжело вздохнул и достал из-под одежды мешочек, кинув его перед ногами брата.

— На и не хнукай! Подумаешь, грибы как грибы! Светятся синим, да и не более! Вон Шасда, как своей божественной настойки выпьет, тоже синим светится! Кстати, раз он тут ходит, надо пойти и попросить священного пойла…

Ундрик так обрадовался отданной сумке, что даже не стал ругать Вурша за его пакость. Гоблин осторожно открыл мешочек и взглянул на четыре светящихся синих гриба, которые хранились внутри. На удивление, они были целы и невредимы. После чего Ундрик сделал то, что привычно для гоблинов, но отвратительно для него самого. Он просто взял и начал есть один гриб, прямо сырым…

Гоблин неспешно ступал по большому подземному тоннелю, полностью заледеневшем по неизвестной причине. Четырехфутовые острые сосульки свисали с потолка в большей части пещеры, из-за чего маленькой фигуре приходилось очень осторожно и тихо идти по льду, стараясь не потревожить это место своим присутствием.

«Интересно, — подумал гоблин, — а кто-то еще знает об этом горном проходе? Морозники, ну где же вы!»

Ундрик, обвешанный несколькими сумками, искал подземные грибы, но его поиски были безуспешны, ведь кроме голого льда в этом месте ничего не было.

— «Угораздило меня так провалиться! Хотя, не похоже, что здесь кто-то живет…»

Гоблин продолжал идти по тоннелю, пока не добрался до большого зала, испещренного большим количеством выступов, ледяных глыб и странного, дискообразного замороженного камня в стене, футов десять в высоту. От необычной части пещеры исходил синий свет, который и привлек внимание гоблина.

Ундрик аккуратно добрался до замороженного диска и обрадовался, поняв, что свет исходит от чудных грибов, растущих прямо изо льда. Он достал свой ножик и начал срезать грибы, которые, на удивление гостя, были мягкие. Гоблин срезал четыре гриба, как вдруг, из диска начал исходить тусклый синий свет. Ундрик отскочил в сторону, сначала не поняв, что происходит, но затем его охватил ужас. Он осознал, что весь диск — это огромный глаз, который уставился прямо на него.

— Ургас! — раздался трубный зловещий голос по всему туннелю.

Схватив сумку, Ундрик рванул к выходу, слыша одно и то же повторяющиеся слово. Он долго бежал без остановки, пока не добрался до подъема, все еще слыша чудовищный голос.

Наступила ночь. Многотысячная армия гоблинов снялась с лагеря и направилась на север по подземным тоннелям, о которых им сообщили эльфы. Командирам армии было сказано, что глубинные тропы создавались очень давно и тифлинги не знают об их существовании. Мугус, по крайней мере, велел так сказать прочим гоблинам.

Несколько часов гоблины спускались все глубже, пробираясь через подземные расщелины и минуя глубокие впадины, но даже постоянный втык со стороны командиров, не помог паре сотне гоблинов либо сбежать, либо просто потеряться в нескончаемом лабиринте. В конце концов, армия добралась до руин подземного города. Поселение было столь огромное, что могло вместить не одну армию — это заметил один из гоблинов.

Ундрик вместе с братцем шел в глубине войска и пару раз хотел сбежать, но Вурш не позволял ему это сделать, говоря, что тот просто сгинет в тоннелях один. Когда гоблины добрались до города, некоторые отряды разбрелись по нему, кучкуясь со своими командирами. Гарагус велел своим прихвостням не отделяться, опасаясь духов, которые могли существовать в этом месте. Мугус же ступал с основной армией по центральной улице, посылая вперед отряды разведчиков.

— Послушай меня, Вурш, — шептал Ундрик брату, держа кинжал возле груди, — давай спрячемся здесь, пока есть возможность, а потом уйдем той же дорогой, что и пришли!

— Замолчи, дурила! Если Гарагус услышит, он с тебя шкуру снимет и в свой мешок засунет!

— Ты что, не понимаешь?! — схватив за руку брата, произнес Ундрик. — Нами просто отвлекают внимание. Что это за тоннель такой, о котором тифлинги знать не могут?!

— Они дурни, у них же рога из черепушки растут, а значит мозгов меньше! Хватит меня…

Гарагус резко цыкнул, заметив, что часть дороги завалена и придется через нее перебираться. В его отряде было около сотни гоблинов, десяток из которых он тут же отправил вперед залезть на груду камней. Парочка охотников быстро последовала приказу, и через минуту они забрались на вершину завала. Гарагус не знал тогда, что подобные завалы есть на всех улицах.

Охотники уже начали махать руками, подзывая к себе остальных, как вдруг над городом появился шар яркого солнечного света. Гоблины сразу же зажмурили глаза, пытаясь защититься от него. Это длилось не больше минуты, но когда шар потух — Гарагус увидел, что охотники уже лежат мертвые, пронзенные стрелами. Он схватился за рог, чтобы дать сигнал, но в следующий миг столб огня невиданной силы врезался в груду камней на дороге, из-за чего они разлетелись по всей улице, прямо на часть отряда.

Вурш толкнул Ундрика, и они оба упали в сторону от летящей глыбы. В ушах гоблинов стоял сильный гул. Ундрик несколько мгновений пытался прийти в себя и когда ему это удалось, то увидел, что на их отряд несется разъяренная группа орков.

Добравшись до первых гоблинов, зеленокожие начали рубить мелкоту своими мощными секирами и мечами. Гарагус быстро пришел в себя и начал что-то орать, отдавая приказы остальным. Часть его солдат все же вступили в бой. Было видно, как вожак делает какие-то жесты руками, готовясь отражать нападение приближающегося к нему орка. В тот же миг Вурш вскочил на ноги. Он был в крови, но не своей, а другого гоблина, на тело которого упал. Вурш метнул свой кинжал и попал одному из зеленокожих прямо в грудь, чем привлек внимание врага. Было видно, что орк особо не заметил появившуюся у него рану. Он ринулся на Вурша, желая разрубить гоблина.

Гарагус в это время окружил себя странным барьером, который загорелся в тот миг, когда другой орк стал приближаться к братцам. Ундрик, видя зеленокожего, выставил свой кинжал вперед. Тогда же его руки, внезапно, загорелись синим светом. Он не понимал, что происходит, даже в тот миг, когда из него вырвался поток синего огня, сжигая орков и часть гоблинов, включая Гарагуса. Пламя было столь жаркое, что после него остались лишь обугленные кости. Единственное, что после этого услышал Ундрик, от выживших гоблинов до горна об отступлении, были слова Вурша:

— Эльфы так эльфы, брат-буяг!

Армия гоблинов, в спешке отступив, смогла вернуться на поверхность вдвое меньшем количеством, чем их спустилось вниз. Ундрик, Вурш и весь отряд, который следовал за Гарагусом добрались до лесов эльфов одними из первых. Прочие гоблины в группе, увидев воочию силу одного из братцев, смекнули, что в компании нового буяга у них куда больше шансов вернуться живыми, чем самостоятельно.

Выбравшись из пещер, оставшиеся из отряда гоблины, расселись между деревьями в стороне от нового буяга, не теряя его из виду. Вурш не стал подходить к брату, а некоторое время остался послушать, что говорят остальные. Ундрик же, прижавшись спиной к старому дубу, ухватил голову обеими руками и пытался прийти в себя после произошедшего. Он был в ужасе от силы, которая его наполнила в бою. Запах сожженных тел до сих пор преследовал его и не отпускал.

Шок Ундрика сбил внезапно прилетевший ему в голову орех. Он испуганно посмотрел в сторону веток над ним и увидел белку, которая держала маленький орешек и смотрела на гоблина. Ундрик непонимающе смотрел на животное, думая о том, случайность это или нет.

— Чего пялишься?! — раздался хриплый голос сверху, на общем языке.

Ундрик знал его, хотя и редко слышал.

— Я не хотел вас обидеть, — неуверенно произнес он.

— Ты меня понимаешь?! — снова прозвучал хриплый голос, уже тише.

Гоблин просто кивнул в ответ, не моргая, смотря на белку. Он не мог поверить, что ведет с ней диалог. Вдруг из-за одного дерева выглянул старичок ниже Ундрика. Дед был похож на человека, но куда более волосатей — чем-то напоминал обычного багбира по обилию шерсти. На его поясе был ремень с закрепленными тушками животных. Он стоял за деревом так, чтобы другие гоблины его не видели.

— С каким пор вы, мелочь, стали понимать человечий? — прищурившись произнес старик, держа в руке что-то. — Отвечай, а то запихну тебе другой орех в зад и там заставлю раскрыться.

— Мы и не понимаем, меня в детстве научила одна пленница за то, что я кормил ее, — испугавшись странного деда, произнес гоблин.

— Башковитый гоблин?! Ха-ха, какая редкость! И как звать тебя, говорун?

— Ундрик.

— Ответишь на мои вопросы, Ундрик, и я не воплощу свою угрозу в жизнь, понял?

Гоблин быстро закивал, не сводя глаз с деда, который откуда-то достал кусок жареной курицы и начал есть.

— Вам по шее надавали… так? — жуя, спросил старик.

— Так.

— Много гоблинов померло под землей?

— Не знаю. Из тех, что следовали за нашим буягом, половину, но там была жуткая засада и многие еще не добежали до выхода, может и не добегут.

— А ты с другой мелочью как выбрался? Ты не похож на сильного воина, хотя у вас таких вообще не бывает, но все же?

Видно было, что Ундрик замялся, пытаясь что-то придумать, но тут же увидел, как старик направил на него куриную ножку.

— Орех, помнишь?!

— Я случайно сжег орков, которые на нас напали…

— Ты магичить, что ли, умеешь? — подняв одну бровь произнес старик, явно не веря.

— Нет! — резко выпалил Ундрик. — Я сам не знаю, как это произошло! Руки резко загорелись синим светом, и из них вырвался огонь. Там была дюжина орков, может больше… я раньше не колдовал никогда… я даже не знаю, как это.

— Так вот оно что, ты видать дикий чародей! Я слышал о таких… у них тоже все всегда синее. Удивил ты меня! Ладно, последний вопрос: Мугус помер?

— Нет, — сразу ответил Ундрик, — я видел, что он позади и шел к выходу с остальными, кто уцелел.

— Задери его барсук! — тут старик подозрительно посмотрел на Ундрика, снова подняв одну бровь. — Гоблин, а хочешь я не только не засуну тебе в зад орех, да еще и расскажу, как не помереть от своей же силы, а ты мне взамен одну услугу окажешь?

Ундрик вначале растерялся, но после кивнул в ответ.

— Тогда будешь рассказывать мне о вашем Мугусе, все что знаешь. Так, все, вижу еще мелочь идет! Первый разговор будет на рассвете, через неделю у северной сосны от ваших хибар.

Старик резко скрылся за деревом и просто исчез.

— Стой, а называть мне тебя как, дед?

— Скаргс, — после минутного молчания раздался тихий голос старика уже издали.

После сражения командирам гоблинов потребовалось больше дня, чтобы собрать их разбежавшееся войско. Как и предполагалось, от армии осталась половина, что явно омрачило всеобщее настроение, когда орда гоблиноидов вернулась в свой город.

По дороге обратно среди гоблинов разошелся слух, который пустил Вурш, о том что в их отряде не только выжило больше половины, но и появился новый буяг, уничтоживший полсотни орков одним взмахом руки. Эти россказни прошли мимо Ундрика, потому что всю дорогу назад он пытался понять, что на самом деле произошло под землей, и действительно в нем есть та сила, о которой рассказывал старик. Вурш же в это время продолжал рассказать о его братце пугающие слухи. Это произвело нужный эффект. Уже по приходу в город некоторые гоблины стали проситься в отряд к Ундрику, обещая Вуршу дать ценную побрякушку, если тот за них попросит.

Каково же было удивление Ундрика, когда вернувшись в свой убогий дом, он увидел, что почти две сотни гоблинов начали переносить свои жилища, ставя их вокруг дома нового буяга.

— Что это с ними? — спросил Ундрик у брата, когда тот подошёл к нему, обвешанный полусотней всяких амулетов и прочих безделушек.

— Наши братаны ходят жить возле нового буяга, — произнес Вурш, плюнув на железное колечко, чтобы его почистить.

Сначала Ундрик не понял, но когда он снова взглянул на своего брата и на прочих гоблинов, которые испуганно опускали головы, видя, что новый буяг на них смотрит, до него дошло.

— Что ты им наговорил?!

— Что ты жуть какой сильный и если что можешь сжечь любого, кто на тебя косо посмотрит, а ещё, что я твоя правая рука. И да, все показухи идут через меня, мы так договорились. Да чего ты такую рожу корчишь?! Отлично же! Теперь ты не просто грибочник, а Буяг-грибун! Я попросил остальных братанов таскать тебе грибы, чтобы ты был доволен.

— Кто тебя за язык тянул вообще? А если Мугус узнает?!

— Да ему сейчас не до нового буяга. Он будет первое время тушиться с тем, что ему делать после поражения.

Ундрик тяжело вздохнул. Пара других гоблинов осторожно подошли к братцам и положили в паре футов от буяга несколько грибов и спешно ушли обратно. Ундрик взял один гриб, чтобы осмотреть его и понять, что ему принесли, как вдруг резко чихнул. Прочие гоблины тут же упали на землю, закрыв голову руками.

— Неплохо, но не части… — произнес Вурш шепотом, смотря на брата.

Спустя несколько дней вокруг дома Буяга-грибуна было построена сотня жилищ и даже пришел один багбир, по имени Жуба, который предложил в обмен на еду и свою новую построенную хибару, жить рядом с Ундриком и отоганять надоедливую мелкоту. Вурш радостно принял предложение нового стража, отправив пару гоблинов сооружать жилище для их нового приятеля. Ундрику же предстояло выбраться из города и встретиться со стариком.

Дождавшись, когда пройдет неделя со встречи с дедом, новый буяг аккуратно вышел из лагеря, сказав, что отправится за грибами. Вурш не стал задавать вопросов, потому что привык к таким вылазкам брата, но хотел послать с ним пару гоблинов для охраны. Ундрику пришлось потратить полчаса, чтобы убедить этого не делать. В конце концов, он пошел один, направившись на место встречи.

Идя по городу, гоблин видел и слышал, как по всюду идут склоки и возня, а где-то даже проливалась кровь. После поражения в городе было много желающих занять места новых лидеров в армии Мугуса.

Когда гоблин добрался до места, он увидел, что возле дерева его ждёт старик, сидящий на гигантском барсуке.

— Пришел, значит, — произнес старик, спрыгивая с барсука.

Дед выглядел почти так же, как при их первой встрече. Единственным отличием было то, что вместо куска курицы он достал из внутреннего кармана своей кожаной куртки без рукавов, яблочко, которое тут же начал есть. Гигантский барсук высотой в шесть футов, выглядел гораздо опаснее, чем старик. Он смотрел на гоблина своими красными глазами так, словно готов был разорвать мелкого паразита при первой же команде.

— Это Тихоня, — произнес Скаргс, похлопывая по заду барсука, — он спокойный, но не зли его, а то будет худо! Ах да, не говори о пчёлах, понял?!

Ундрик закивал в знак понимания, а после спросил:

— Так что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал о Мугусе?

— Для начала, — откусывая кусок яблока, ответил старик, — всё! А дальше посмотрим, если сдадим, то буду рассказывать тебе о психоде… ой, чародеях!

Следующие несколько часов Ундрик разговаривал со стариком, не переставая поглядывать на барсука. Поначалу разговор был напряженным. Гоблин очень боялся сказать или сделать что-то не то. Да и дед, несмотря на весь его безобидный вид, казался Ундрику необычно опасным. Старик сдержал и свою часть уговора: он рассказал гоблину о силе, которая в нем таится, но не стал отвечать на вопросы о том, как ее использовать или пробудить. Предложил это оставить до следующего раза, который должен быть через неделю.

Следующий месяц Ундрик старался жить своей обычной жизнью, несмотря на постепенно увеличивающееся число гоблинов, что вступали в его отряд. Вурш не сидел сложа руки и чужими руками построил себе с братом прямо королевскую хибару, куда он складировал добро, постепенно поступающее от прочих гоблинов. Остальная мелкотня уже сама распространяла слухи об Ундрике и его силе. Главный смысл был в том, что с новым Буягом-грибуном никто не дохнет, когда ходит на вылазки, да и россказни о том, как их лидер разорвал огнем Гарагуса, вместе с сотней орков тоже делали свое дело.

Гоблины не были особо умны, в большинстве своем, а слухи в их обществе распространились с огромной скоростью. Масло в огонь подлило то, что другой кнут-буяг, по имени Шасда, скорешился с Вуршом. Поводом стало предложение крепких настоек из грибов, которые по просьбе братца сделал Ундрик для гоблинского божественного вестника. Шасда не имел своего отряда, потому что таков был запрет бога, что даровал ему силу в обмен на служение народу гоблиноидов. Коротать дни жрецу приходилось напиваясь, а когда Вурш предложил ему варево брата, которое не только было крепчайшим пойлом, но и вызывало сильнейшие галлюцинации, Шасда не смог устоять. После этого, в своем пьяном бреду он начал рассказывать о видениях, говоря о том, что Буяг-грибун — надежда для всех гоблинов.

Вурш, при всей ей хитрости и жажде наживы, не учел, что Мугус гораздо быстрее разберётся со смутой в городе, и слухи о новом Буяге-грибуне-вестнике до него дойдут, и он возжелает узнать, что за самозванец кличет себя спасением для всех гоблинов.

— Не понимаю я, мелочь, — произнес Скаргс, прогуливаясь в стороне от Ундрика, который сидел напротив барсука и кидал ему съедобные грибы. — Мы уже месяц с тобой возимся, говоря о магии, а я в тебе так и не обнаружил даже частицу силы.

— Может я какой-то неправильный чародей? — спросил гоблин, кидая очередной гриб прожорливому животному. — Мне всегда говорили, что я корявый, может и в магии также?

— Нет, мелочь! Дело не в этом… — остановившись, произнес задумчиво старик. — Я думаю, что силы у тебя вовсе нет, а то, что произошло, скорее случайность. Все сводится к тому, что сила у тебя была временно.

По Ундрику было видно, что он не расстроился после слов Скаргса, а наоборот, вздохнул с облегчением. Быть буягом ему совсем не хотелось, но как о том, что он не владеет магией сказать Вуршу и остальным, гоблин не представлял.

— Значит, просто случайность? — воодушевленно спросил Ундрик.

— К этому ведет все, но все равно, с пня же такая сила не могла тебе свалиться, а потом обратно залезть! Скажи, может ты реликвии какие-то трогал или еще что-то необычное? Да в конце концов, может остроухие рядом с тобой какую-то бурду пролили, а ты ее выпил?! Что ты делал необычного в тот день?

Гоблин задумался и тут же замер, вспоминая о грибах, один из которых съел накануне.

— Я ел один светящийся синий гриб, в тот день…

Скаргс удивленно взглянул на гоблина, а после на барсука.

— Тихоня, хватит жрать эти грибы! — прокричал он. — А ты расскажи поподробнее об этом синем нечто!

Ундрик поведал Скаргсу и о пещере, и том, как нашел там грибы, и об огромном глазе, который был заморожен во льду. Старик выслушал гоблина очень внимательно, не перебивая. Ундрик по взгляду понял, что Скаргс знает, о чем идет речь.

— Огромный глаз говоришь… — встревоженным голосом, произнес старик. — Никому и никогда не рассказывай об этом, слышишь?! То, что там заточено, так и должно там остаться!

Гоблин испуганно кивнул в ответ.

— А грибы сожги, как только вернешься! Они не должны попасть в злые руки.

— Может, я просто принесу их тебе и ты сам решишь, что с ними делать?

— Нет! Даже не думай нести эту гадость в лес. Не хватало еще погубить его. Сожги по возвращении, и никогда не вспоминай о них, уяснил?!

Ундрик согласился, после чего попрощался со Скаргсом и вернулся обратно в город, где его уже ждали. Гоблины из его отряда обыскали весь город и окрестности, пытаясь найти их лидера. Мугус потребовал, чтобы новый буяг явился к нему, но из-за того, что Ундрик отсутствовал полдня у Скаргса, вожак воспринял это как оскорбление и велел привести самозванца к его ногам живым любой ценой. Вурша схватили первым, ведь он называл себя правой рукой их лидера. Когда буяг-грибун зашел в город, гоблины из его отряда успели предупредить его, что если он не явится, то голова Вурша первая слетит с плеч.

Вместо своей первоначальной цели Ундрику пришлось направиться к Мугусу. Слух о дерзости нового буяга за полдня разошелся по поселению, и весь город решил прийти, чтобы посмотреть на смелого самозванца и его встречу с вождем.

Звуки барабанов разносились по всему городу, знаменуя желание вождя говорить с одним из буягов. Все население города собралось перед входом в шатер вождя, ожидая результата.

В это время Ундрик стоял в центре импровизированной арены, которая являлась и местом откуда просители взывали к Мугусу, когда тот был в хорошем настроении, что случалось всего пару раз в год.

Сам же вождь сидел на своем троне из расплавленного железа, который стоял на деревянной трибуне. Мугус был шестифутовым хобгоблином с ярко-оранжевой кожей и короткими черными волосами. Его грубая морда была покрыта шрамами, которые, как многие знали, вождь заработал во время большой битвы с людьми много лет назад. Тогда же, в качестве трофея, он и получил свой легендарный серебристый доспех, с фиолетовыми камнями, инкрустированными в наплечники. На шее у Мугуса висел необычный медальон со светящимся зеленым камнем внутри. Это был символ власти вождя. О медальоне ходили слухи, что оттуда можно было услышать шёпот, жуткий и пугающий.

Мугус сверлил взглядом Ундрика, не скрывая свою злость к маленькому самозванцу. От нового буяга вождя отделяла его личная стража — парочка здоровых багбиров, один из которых держал Вурша.

— Так ты и есть тот Буяг-грибун-вестник, — едва сдерживая отвращение, произнес Мугус, поднимая подбородок выше. — Ты заставил меня ждать. Я не люблю, когда Мне приходится кого-то ждать!

Ундрик нервно проглотил собственную слюну, едва сдерживаясь, чтобы не затрястись от страха. Он посмотрел на Вурша, который и сам был встревожен всем происходящим.

— Я… я не хотел обидеть вождя… — смотря на брата, произнес Ундрик. — Я не знал, что моя скромная персона вам понадобилась, господин. Если бы знал, то я бы не ушел собирать грибы.

— Ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы посылать прочих слуг, ты сам занимаешься грязным делом? — почти рассмеявшись, спросил Мугус. — Какой глупый буяг, а слухов-то ходило. И ты тот самый самозванец, которого прочие уже окрестили вестником?! Какая чушь! Лишь я здесь вестник, лишь я могу видеть будущее, а не ты и кто-либо другой! Лишь я могу спасать и даровать жизнь! Я избранник богов, который способен сразить любого врага и принести нашему народу славу!

В этот миг на Ундрика накатила невиданная волна злости, которую тот не испытывал никогда.

— Если бы ты мог видеть будущее, мы бы не проиграли, — опустив голову произнес Ундрик, тяжело дыша.

В зале все замерли, и наступила гробовая тишина. До Ундрика не сразу дошло, что он произнес эти слова вслух, а не у себя в голове. Он впервые в жизни сказал то, что думает, кому-то, кроме своего брата. Ундрик поднял голову, встревоженно посмотрев на Вурша, и огляделся.

— Ах ты зловонный жук! — взревел Мугус, вскакивая с места. — Ты смеешь усомниться во мне?!

— Нет вождь… я… я случайно!

— Хочешь убедиться, так я тебе докажу! — сказал Мугус, разворачиваясь к своему гоблину-слуге. — Объяви всем, что будет поединок! Пусть очищают поле перед моим шатром! Я никому не позволю сомневаться в моей силе! А ты, самозванец, бери свое оружие и готовься узнать, почему меня прозвали провидцем!

На лице Ундрика была паника и он осознавал, что Мугус снесет ему голову, а после убьет ещё и Вурша. Гоблин понимал, что у него мало шансов, а точнее всего один — грибы.

Солнце уже заходило, когда площадь перед шатром вождя оживилась от столпотворения гоблиноидов. Слуги Мугуса во всеуслышание объявили о поединке насмерть, который произойдет на закате. Гоблины занимали места поближе к площади, забираясь на руины домов и прочие хибары, чтобы рассмотреть все происходящее.

Ундрик стоял напротив входа в шатер, все время озираясь и выискивая в толпе знакомую морду. Мугус разрешил Вуршу принести оружие для брата и отлучиться в их хижину. Ундрик очень нервничал и надеялся на чудо, ведь ему совсем не хотелось умирать, и он вообще не представлял, как сможет биться против вождя и уж тем более победить. Наконец, Буяг-грибун увидел, как в толпе показался Вурш, вместе с Шасдой и Жубой, которые тоже пришли взглянуть на драку, приведя с собой остальных гоблинов из отряда.

— Ты наверное котлом поехал, раз вместо меча попросил принести тебе грибы! — удивленно произнес Вурш, протягивая Ундрику мешок с синими грибами и его меч.

— Так надо, — немедля сказал буяг, взяв один из грибов, и тут же его съел.

— Маглубиет уже давно решил исход боя, — произнес Шасда. — Нам осталось лишь наблюдать!

Все затихли, когда увидели что из шатра вышел Мугус. В одной руке он нес увесистый меч, а в другой у него была примотана цепь с крюком. Он взревел, знаменуя готовность к битве. Ундрик вышел к центру арены, держа в руках сломанный меч, полученный от брата. Руки буяга тряслись, и он сожалел обо всем, что сказал вождю.

Толпа ещё не затихла после рева вождя, в то время как Мугус быстрым движением руки крутанулся и запустил свой крюк в Ундрика. Маленький гоблин не успел даже пошевелиться, как цепь обвилась вокруг его тела, зацепив острым концом кожу. Мугус дёрнул руку на себя и стал крутиться так, чтобы его противник, подавшись вперёд, стал волочиться по земле. Все замерли, когда увидели, что Ундрик докатился до вождя уже едва живым. Мугус навис над ним, подняв меч над телом гоблина.

— Лишь я! — сказал вождь, пробивая клинком грудь противника.

Когда Мугус вытащил свой меч, Ундрик уже не шевелился. Вождь взревел, подняв свой меч, и зажёг его магическим пламенем. В миг, что уже казался концом, толпа пошатнулась в сторону. От тела Ундрика стал исходить яркий голубой свет, который сопровождался неким свистом. Кто-то из гоблинов заорал, указывая на небо. Сверху начали падать кочаны капусты, приземляясь прямо на толпу.

Мугус отскочил в сторону, видя, что его противник ещё жив. Вождь что-то шепнул, окружая себя барьером изо льда. В этот миг Ундрик снова засветился, но его тело вместе со светом стало расти, превращая гоблина из маленькой крохи в здоровяка больше восьми футов в высоту.

Буяг-грибун стоял и озадаченно смотрел по сторонам, не понимая, что с ним произошло. До него не сразу дошло, что он стал крупнее, а раны на его теле полностью исцелились. Ундрик взглянул на Мугуса, который уже несся на него с мечом, собираясь атаковать. Буяг выставил руку вперёд, рефлекторно защищаясь от удара. Когда меч вождя попал по нему, раздался звук удара металла о камень и раскат грома. Все гоблины поняли, что бой только начался.

Раскат грома разошелся по городу, повергая вгоняя толпу в трепет. Гоблины увидели, как удар Мугус был остановлен просто взмахом руки. Вождь не только не отрубил конечность своему противнику, но и едва смог его ранить. Ундрик пошатнулся от столь сильного удара, продолжая стоять на ногах. Он ещё не до конца понимал, что происходит, но осознание событий приходило к нему с каждой минутой.

Мугус развернулся и снова взмахнул своим мечом целясь сопернику в живот. Ундрик был не столь быстр, как его враг, поэтому успел заслонить только часть брюха. Кровь гоблина брызнула на землю, и Мугус, видя, что его соперника все же можно ранить, нанес ещё несколько ударов по врагу, стремясь попасть по рукам. Это ему удалось. Ундрик был неповоротлив, его кровь окропила клинок вождя. Буяг-грибун попытался отмахнуться от очередного удара, но Мугус увернулся и попал гоблину прямо в грудь, оставив глубокую рану. Вождь отскочил в сторону, самодовольно разводя руками в стороны.

— Твои кости будут украшением моего дома, вор! — произнес он, направляя меч на раненого гоблина.

Он снова ринулся вперёд, создавая у себя в руке вспышку яркого света, которая была направлена на Ундрика. В этот миг от гоблина снова разнесся синий огонь, порождая волну сокрущающего пламени. Мугус попытался увернуться, но в последний миг создал барьер, который должен был впитать в себя часть жуткой магии, что и случилось. Снова появился луч синего света, и земля вокруг гоблина задрожала, создавая расщелины. Из прорезей начали выходить столбы горячего воздуха, задевающие тех, кто бился, и зрителей на поле.

Толпа стала отбегать подальше от эпицентра всего происходящего, спасаясь от жалящего воздуха. Мугус же, видя Ундрика, который стоял в самом центре в своем обычном размере, громко взревел и бросился на своего противника. Он оббежал несколько расщелин и, когда растерянный гоблин уже был практически перед ним, исчез в облаке тумана, чтобы оказаться за спиной у своего врага. В тот же миг синий свет, исходивший от Ундрика, стал настолько ярок и жгуч, что всем гоблинам, наблюдающим за битвой, пришлось закрыть глаза.

Сильный порыв воздуха повалил всех на землю. Гоблиноиды начали медленно подниматься, всматриваясь в центр битвы. Все зрители замерли, видя то, во что не могли поверить. Над телом Мугуса стоял Ундрик, который держал в руках амулет вождя. Буяг-грибун непонимающе смотрел на толпу, не веря в то, что случилось, и произнес лишь одну фразу:

— Я случайно…

Слова разнеслись эхом по площади. Гоблины продолжали смотреть, пока Вурш не вышел вперёд и не стал скандировать новому вождю.

— Да здравствует вождь случайностей! — произнес он, поднимая вверх кулак.

За его примером последовали остальные гоблины, и уже во всем городе слышался новый клич.

С тех пор, как Ундрик одолел Мугусу, прошло несколько месяцев. Новый вождь за это время успел свыкнуться со своей участью, которой он не был рад, о чем знал только его брат. Победа Ундрика произвела должный эффект. Никто не желал ссориться с новым Буягом-грибуном-вестником-землесотрясателем из-за сил, что питали вождя, продемонстрированные в бою. Ни один гоблин даже не желал бросить вызов или как-то усомниться во власти нового повелителя. Тот факт, что жрец Шасда часто ходил по городу и называл все случившееся судьбой, лишь укрепило власть Ундрика.

Сам же титулованный буяг следующие месяцы пытался разобраться в том, что ему предстояло делать в качестве нового вождя. Указания любимых рабов Мугуса были весьма просты: ешь, спи, ори на тех, кто делает все правильно и убивай тех, кто делает все неправильно. Ундрику не очень нравилась такая власть и даже заверения Вурша о том, что у гоблы так принято, его не убедили. Но в чем-то его брат был прав. Если новый вождь не будет приносить победы их народу, то его быстро сместят, и трон займет другой, возможно еще худший кандидат, чем Мугус.

У Ундрика было пару месяцев, чтобы решить проблему с вечной войной и грабежами, а также привыкнуть к новому дому. Ему так нравилась его старая хижина, что свыкнуться с огромными, по меркам мелкоты, хоромами, было сложно. Даже когда к жилищу буяга пришла орава гоблинов и стала селиться вокруг, Ундрик еще чувствовал себя в безопасности. В шатре вождя, он не мог сказать то же самое.

Багбир Жуба притащил с собой своих братьев Хиза и Грумка, которые стали личной стражей повелителя. Вурш тоже не стоял в стороне и пустил слух в городе об указе вождя. Теперь любой желающий мог прийти и что-то попросить у Ундрика, если у него будет с собой красивый гриб и блестящий камень, да побольше. Гоблины восторженно восприняли эту новость и стали собирать маленькие группы в горы и южные земли, где когда-то было царство людей. Все для того, чтобы принести ценности вождю, а взамен попросить нечто полезное для них самих.

Ундрик не переставал пытаться понять, что находится в амулете Мугуса, который гоблин снял с трупа бывшего вождя. Камень, что был вставлен в побрякушку, излучал тусклый зеленый свет, и буяг-грибун иногда слышал доносящийся оттуда шепот, но не мог понять, что именно там было заточено, хотя и чувствовал некую связь с содержимым. Ундрик даже несколько раз наведывался в лес, пытаясь докричаться до Скаргса, но все было бесполезно — старик больше не объявлялся.

День, когда настал момент что-то решать, наступил после прибытия эльфийского гонца. Посланник принес весть новому вождю от короля эльфов, Нарамакила, который желал, чтобы гоблины подготовились к походу и выступили на север, идя через древнюю пустыню к дварфийской крепости, лежащей в тех землях.

Ундрик несколько дней советовался с Вуршем, Шасдой и даже Жубой, и его братьями, решая, как ему поступить. Никто из приятелей вождя не желал исполнять волю эльфов, но другого выбора у них не было, ведь все знали, что если они откажутся, то остроухие не станут долго тянуть с наказанием. Тогда Ундрик и принял свое первое решение в качестве нового вождя: ни один гоблин, что живет в этом городе, более не станет служить пауку.

— Я не уверен, что моя речь произведет нужный эффект… — произнес Ундрик, надевая мантию вождя.

Он стоял возле входа на трубуну, с которой открывался вид на весь город. В этот день там собрались все гоблиноиды, живущие на десятки миль вокруг. Ундрик был одет в лёгкий кожаный дублет, на котором крепились специальные кармашки для грибов. На шее у вождя висел амулет с зеленым камнем, являющийся символом его власти. Ундрик неуверенно стоял перед входом на трибуну и оглядывался на своего брата, Шасду и братьев багбиров, кидающихся друг в друга бурдюком из кожи.

Помещение, в котором они все находились, было внутренним залом вождя, ведущим в покои Ундрика и на трибуну. Оно было достаточно просторное, что позволяло там находиться сразу десятку гостей, если потребуется. Через несколько маленьких окон просачивался лунный свет, который хорошо освещал помещение. У стен стояло много мебели, где лежала еда и всякий хлам, собранный Вуршем.

— Ты тушишься раньше времени, братец. Они тебя слуханут, всё поймут, если нет, то я потом потолкую, и мы начнем новое дело, — произнес Вурш, беря из глиняной миски жареного жука. — Ты ж Буяг-грибун — как скажешь, так и будет! Чего волосню теребить-то?!

— Брат твой по делу толкует, — сказал Шасда, забирая бурдюк у багбиров. — Ты вестник — так сам Маглубиет мне сказал! Раз он толкует о пророчестве, значит, другой тропы тут нет.

— Ты морду разбил Мугусу, а этот хлыщ нас хотел отправить в духьи земля с прочей мелочью! — злобно произнес Жуба, а его братья тут же подтвердили. — Ты синяя башка! Ты главарь, все пойдут за тобой!

Слова приятелей подбодрили Ундрика, и он собрался с духом, чтобы выйти к толпе. Речь вождь говорил недолго и старался общаться максимально понятно для всех. Суть ее была проста: эльфов больше гоблины слушать не будут, а грабить можно и мертвых, ведь они сдачи не дают. Поэтому Ундрик решил, что теперь прочая гобла будет следить за всеми поселениями, которые есть в округе и лезть туда только в том случае, если жителям кто-то уже навалял. Такая идея, на удивление, была воспринята восторженно. С учётом того, что последний поход закончился гибелью половины войска. Теперь гоблины не хотели лезть в большую драку. Восторженные возгласы разнеслись по городу, и Ундрик вернулся к остальным.

Ближайшие приятели вождя начали готовиться к празднованию по такому случаю. Ундрик, не желая пить, решил прогуляться. Он подошёл к двери, чтобы выйти в главный зал и увидел странную картину: в маленьком коридоре лежало много кусков льда, разбросанных по помещению.

Ундрик не сразу рассмотрел это, но потом понял — там лежат заледеневшие куски тел гоблинов. В следующий миг вождь получил сильный удар в грудь от порыва ветра и отлетел в другую часть стены, врезавшись в стол. Остальные резко вскочили с пола и развернулись в сторону двери, вооружаясь.

В проеме начала появляться фигура, размытая как ветер. Это была эльфийка с темной кожей, держащая в руках два ледяных кинжала, которую обвивала призрачная змея. Все поняли, что враги не стали тянуть с ответом.

Эльфийка стояла в проходе и, злобно ухмыляясь, смотрела на банду недомерков, планирующих на нее напасть. Один из багбиров взревел и бросился в атаку, размахивая своим топором. Воительница растворилась в облаке зелёного дыма, когда брат Жубы, Грумка, попытался ее ударить. Багбир начал задыхаться, чувствуя, как яд из тумана проникает внутрь. Он упал на одно колено и несколько мгновений пытался подняться. Жуба и Хиз бросились на выручку сородичу, задержав дыхание. Шасда оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда пропала эльфийка, а Вурш побежал помогать Ундрику.

Как только жреца оставили одного в центре зала, в его спину вонзился кинжал и гоблин упал на пол. Эльфийка пнула тело Шасды так, что тот отлетел на несколько футов в сторону, не двигаясь. Она взглянула на багбиров, поднимающих одного из своих, и громко засмеялась, привлекая к себе внимание, медленно отходя в сторону, отдаляясь от Вурша и Ундрика. Жуба, Грумка и Хиз с ревом бросились на нее.

Эльфийка была невероятно быстра и ловко уворачивалась от ударов своих противников. Каждый раз, когда один из багбиров уже считал, что смог поразить воительницу, она превращалась в ядовитый туман. Грумка пал первый — удар пришелся из дыма, перерезая ему горло. Вслед за ним рухнул Хиз, превращенный в кусок льда, когда вокруг эльфийки появилась призрачная змея, которая своим укусом заморозила одного из братьев.

— Ундрик! — прокричал Вурш, вытаскивая брата из груды щепок.

— Беги за подмогой… — пробубнил Ундрик, возвращаясь в сознание.

— Ты опять котлом поехал! Она тебя чухать пришла!

— Беги дурень! Одни мы с ней не справимся, а у меня есть грибы! Это выиграет нам время!

Вурш бросил испуганный взгляд, но все же послушался и рванул к двери. В этот момент в грудь Жубы вонзился кинжал, и тот упал на пол. Ундрик выхватил свой гриб и начал быстро жевать. Он видел, как эльфийка испарилась и возникла за спиной у Вурша, схватив брата за голову и подняв вверх. Она замахнулась и просто метнула мелкого гоблина в окно, перед этим ударив его об стену. Не медля, она запустила кинжал в Ундрика, попав ему в руку, приковывая к полу.

Воительница подошла к вождю и резким движением руки сорвала с его шеи амулет с зеленым камнем. Она несколько мгновений смотрела на драгоценность, прислушиваясь. Когда эльфийка снова взглянула на Ундрика, который едва сдерживаясь от боли, смотрел на нее, сгусток приближающегося пламени привлек внимание обоих. Это оказался еще живой Шасда, желающий поквитаться со своей обидчицей.

Воительница растворилась в облаке зеленого дыма, уворачиваясь от снаряда. На удивление Ундрика, он не почувствовал жгучей боли, как остальные. За годы изучения грибов его тело адаптировалось к разным ядам и галлюциногенам. Руки вождя загорелись синим цветом и он понял, что оказался в большом пузыре, поднимающимся вверх над полом. Шасда прижавшись к стене, окружил себя барьером, но он не помог. Кинжал появившейся эльфийки достиг его горла, но в тот же миг на нее что-то запрыгнуло сверху, приземляясь на плечи. Вурш, зацепившийся за подоконник окна, поднялся и выждал, когда воительница будет отвлечена. Он, запрыгивая на эльфийку, сразу ударил ее своим маленьким кинжалом прямиком в глаз. Амулет вождя отлетел в сторону.

— Братец, давай! — крикнул он, сидя на воительнице, которая, взревев от боли, пыталась скинуть гоблина с плеч.

Ундрик разорвал пузырь, но не знал, что ему делать, и лишь успел забрать амулет. Он видел, как окровавленная эльфийка все же ухватила Вурша и сбросила с себя, кидая в стену. Он видел, как братец улыбнулся ему в последний раз, за миг до того, как молния, выпущенная из рук воительницы, сожгла его дотла. Он видел, как его собственное тело покрылось синевой, и пол, стены и потолок, начали раскалываться на куски. Ундрик видел, как эльфийка, с выколотым глазом бросилась на него, крича от ярости, но не успела дойти. Здание начало рушиться, а гоблин просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь дым.

Легкий аромат шалфея разносился по помещению, набитому столами с алхимическими приборами и разными магическими компонентами. У одного из наборов находился мужчина, который аккуратно разливал отвар по маленькими бутылочкам. Поначалу простому наблюдателю он мог бы показаться человеком, но присмотревшись, тот понял бы, что его кожа имеет синий оттенок, а на пальцах полностью отсутствуют ногти. Мужчина носил небольшие круглые очки, с серебряной оправой и длинный камзол с закатанными рукавами.

Алхимик вдруг замер, когда почувствовал дуновение ветра, и его взгляд остановился на фигуре, появившейся сразу после этого. Около одного из столов находилась эльфийка, которая стояла боком к мужчине и держала в руке одну из склянок мастера.

— Ты быстро вернулась… — с опаской произнес мужчина. — У Малагарских лучников нет еще одного поручения для тебя, Мерит.

— Ты не предупредил меня, Барклай, что тот гоблин — носитель дикой магии… — проговорила эльфийка, после чего резко обернулась и метнула в лицо алхимика склянку.

Мастер успел заслонить лишь половину лица, и склянка влетела ему прямо в голову, вонзившись осколками в щеку. Эльфийка нависла над алхимиком, и он увидел пустую глазницу воительницы.

— Я сказал тебе ровно то, что знал! Вини себя, а не меня, что недооценила кучку гоблинов! — сквозь зубы процедил Барклай. — Так ты выполнила работу или нет?

— Это ничтожество ускользнуло от меня, прихватив амулет! Если бы я знала на что он способен, все было бы иначе!

— Это уже второй контракт, который повис в воздухе, так и недоделанный…

— Первый без срока давности и от эльфа я уже избавилась, но ты прав, надо завершить начатое, — Мерит остановилась и злобно взглянула на алхимика, — пока паук не узнал о судьбе амулета и не начал на него охоту. Гоблин сдохнет, это без сомнений, и все, кто будет ему помогать! И будь добр, Барклай, если тебе будет что-то известно об эльфийке по имени Тианис, дай мне знать.

Мерит растворилась в воздухе, а после дверь на улицу распахнулась, где к алхимику уже пришли новые посетители.

Яркая вспышка озарила поляну неподалеку от какой-то деревни. В воздухе возник маленький гоблин, который упал на землю, прокатившись по грязи несколько футов. Он едва ли мог встать, но все же нашел в себе силы подняться на ноги. Луч синего света был столь ярок, что его наверняка видели все в окрестности, но гоблина это не беспокоило. Маленький гость этих земель несколько минут недоумевающе оглядывался, пытаясь прийти в себя, и наконец ему это удалось.

Ундрик упал на колени, и по его щекам потекли слезы. В памяти начали мелькать последние минуты перед тем, как он исчез. Смерть брата и остальных от рук того чудовища, что явилось по их души. Гоблин сидел опустошенно и смотрел на землю перед собой, держа в руках амулет. Он чувствовал, как от него исходит шепот. Чтобы не слышать его, Ундрик убрал амулет под одежду, продолжая бездумно глядеть вниз.

— Никогда не видела, чтобы гоблины плакали… — раздался спокойный женский голос.

Гоблин поднял голову и увидел девушку, в тридцати футов от него, со стороны деревни. Перед ним стояла темноволосая девушка с цветами в прядях и серой кожей. Из одежды на ней были только меховые сапоги, набедренный пояс и короткое одеяние, которое прикрывало грудь, но не живот.

— Я не специально, — вытирая слезы, ответил Ундрик.

— Ты меня понимаешь? — восторженно произнесла девушка. — Впервые вижу гоблина, который говорит на общем… Чего ревешь?

Гоблин не успел ответить, потому что увидел еще одну фигуру, которая поднималась на холм. Это был темноволосый мужчина, с пышной шевелюрой и в доспехах, который держал в руках алебарду.

— Не бойся, в моем кругу учили, что любое существо заслуживает уважение. Меня, кстати, Крине зовут, а этот медлительный увалень — Гергадеш. Как тебя зовут?

— Ундрик. Что это за место, точнее край?

— Этот край считается землями людей и называется Турмиш.

— Мне нужно бежать отсюда и всех вас! За мной гонится чудовище, которое убьет каждого, кто будет рядом со мной!